Катись горошком

Укатила барыня, командирова жена, на живолечебные воды, на Кавказ. Остался муж ейный, эскадронный командир, в дому один. Человек уж не молодой, сивый, хоша и крепкий: спотыкачу в один раз рюмок по двадцати охватывал. Только расположился на полной свободе развернуться, от бабьего гомону передохнуть, глядь-поглядь на двор барынина мамаша на пароконном извозчике вкатывает. Перья на шляпке лопухом, скрозь вуальку глазищами, словно вурдалак, так и лупает. Барыня ей, стало быть, секретный наказ послала: "Приезжай, последи за моим сахарным. А то без меня дисциплину забудет, - либо обопьется, либо с арфянками загуляет. В дом наведет, из приданых моих чашек лакать будут". Отдохнул, значит!

Высадил он мамашу, грузную старушку, ус прикрутил, глаза вбок отвел и под ручку ее на крыльцо поволок. - "Прошу покорно, заждались! Эй, Митька, тащи чемоданы, дорогая мамаша приехамши, - крыса ей за пазуху!"

» Читать дальше


21 Mar, 2008 | admin


Кавказский черт

Читал у нас, земляки, на маневрах вольноопределяющий сказку про кавказского черта, поручика одного, Тенгинского полка, сочинение. Оченно всем пондравилась. Фельдфебель Иван Лукич даже задумались. Круглым стишком вся как есть составлена, будто былина; однако ж сужет более вольный. Садись, братцы, на сундучки, к окну поближе, а то Федор Калашников больно храпит, рассказывать невозможно...

* * *

Пирует грузинский князь Удал, - на триста персон столы понаставлены, бык жареный на медном блюде лежит, в быке - жареные утки, в утках - жареные цыплята. С амбицией князь был!.. Вином хочь залейся, по всем углам кахетинское в бочках скворчит, обручи еле сдерживают. Кто мимо ни идет, вали к князю, пей, ешь, хочь облопайся. Потому Удал единственную дочку просватал, к вечеру милого жениха ждут, а пока что, не зря ж сидеть, - песни, пляс, пирование. Под простыми гостями туркестанские ковры постланы, под княжеской родней - дагестанские.

Дочка Тамара меж подруг на собольем одеяльце сидит, ножки княжеские под себя поджавши, черные брови, как орлиные крылья, в разлет легли, белое личико будто фарфоровое пасхальное яичко, скромные ручки на коленках держит, - девушка высокого роста, известно, стесняется.

Подходит к ней старший гость, дядя ейный по матери князь Чагадаев, сивый ус за ухо закинул, чеканным кавказского серебра поясом поигрывает.

» Читать дальше


20 Mar, 2008 | admin


Бестелесная команда

Шел солдатик на станцию, с побывки на позицию возвращался. У опушки поселок вилами раздвоился: ни столба, ни надписи, - мужичкам это без надобности. Куда, однако, направление держать? Вправо, аль влево? Видит, под сосной избушка притулилась, сруб обомшелый, соломенный козырек набекрень, в оконце, словно бельмо, дерюга торчит. Ступил солдат на крыльцо, кольцом брякнул: ни человек не откликнулся, ни собака не взлаяла.

Наддал он плечом, взошел в горницу. Видит, на лавке старая старушка распространилась, коленки вздела, на полати смотрит, тяжело дышит. Из себя словно мурин, совсем почернела. В переднем углу заместо иконы сухая тыква висит, куриные лапки в одну шеренгу прибиты.

- Здравствуй, бабушка... Куда на станцию поворот держать, - вправо, аль влево?

» Читать дальше


20 Mar, 2008 | admin


ИСКУШЕНИЕ

Посвящается другу юности -
писателю Ивану Николаевичу Бойко.



Алик выпрямился, широко развел в стороны руки, расправляя спину, прищурившись, посмотрел на заходящее солнце и отер пот со лба.
- Пора кончать! - устало сказал он. - Так можно и дотемна проработать.
- Осталось на раз плюнуть, - возразил его товарищ. - Доломаем этот кусок и пойдем. Чтобы наряд закрыли.
Он приподнял лом и с силой ударил в стену.
И в то же мгновение из пролома посыпались сотни сверкающих монет. Друзья остолбенели...
Алик приоткрыл рот и смотрел удивленно и растерянно; побледневший Сергей до крови прикусил нижнюю губу и застыл в изумлении. А золото все сыпалось...
Сегодня с утра бригада Дегтярева заканчивала работы по сносу. Славные домики, что могли еще стоять и стоять, радуя уютом семьи, под мощными ударами трещали и рассыпались, поднимая тучи пыли. Варварство, ясно, но раз уж земля потребовалась Самому (как зовут здесь Мойшевича, положившего глаз на город), то при чем тут люди? Добровольно не согласятся - сожгут. Но тогда, если не сгоришь вместе с домом, - ничего взамен, разве угол в общаге. А так хоть квартирка в дальних горах, откуда, чтобы увидеть море, нужно брать напрокат подзорную трубу у капитана Гранта, приторговывающего теперь старьем, или у самого Робинзона Крузо, почетного козовода.
Внизу, где ровно, поработали уже бульдозеры - здесь же, на склоне, приходилось ломать вручную. Этот последний дом в два этажа, вилла - дворец ажурный, простоял бы еще долго, хоть и не был новым. Говорят, построил его перед самой Первой мировой войной московский купец Острозубов для своей юной жены-красавицы, но попользовались добром недолго - бежали с Деникиным. Хороший еще был дом, и, ломая его, они испытывали неудовольствие, жалость как бы. Но раз платят деньги...
Алик вспомнил - недавно показывали проект. Через три года здесь будет гостиница пятизвездочная и огромный центр развлечений с множеством казино, игровых залов, ресторанов, кабинетов и будуаров. И Алику это не нравилось.
«Странно, - думал он, - я совсем молод, а душой своей - человек советский. Тут родители мои славные, дед с бабушкой. Честные, прямые, без кукишей там в карманах и камней за пазухой. Настоящие коммунисты, любящие народ свой. Люди без двойного дна, у которых нет тайн ни от людей, ни от государства. И я в них пошел, такой точно». Он вспомнил вдруг, как говорят в Китае: «Высшая любовь человека - любовь к другому человеку, высшая любовь коммуниста - любовь к своему народу». Вспомнил почему-то Фиделя Кастро, героического президента Венесуэлы Уго Чавеса, непокорных Саддама и Слободана. Нет, есть еще люди, не погиб пока мир земной. Еще есть надежда. Неужели добро не восторжествует?
А Сергей совсем о другом думал. Он вспомнил и теперь размышлял над тем, как бы не забыть навестить вечером «красючку» Маню, которая по своей легковерности до сих пор, кажется, не догадывается, что он женат. Он даже улыбнулся, представив ее добрые, доверчивые глаза. До чего же податливы и наивны бывают юные робкие телки, ни за грош даря свои ценности таким потертым козлам и прожженным рвачам-выжигам, как он. Дуры! Что ж, жизнь научит, если не будет поздно. Еще он думал о том, что скоро зарплата, и, если успеют закрыть наряды, они неплохо получат.

» Читать дальше


19 Mar, 2008 | admin


« Назад | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | Вперед »

Категории

Случайные рассказы

Прочее


Спортивная библиотека

Поиск


Архив

Статистика