Тоска

Джудит подкатила инвалидное кресло к столу на фигурных ножках. На нем лежало три альбома с фотографиями, один на другом. Тот, кто сидел в кресле и не мог передвигаться сам уже два года из-за больных ног, снял руки с подлокотников и положил их на столик. Адриан (так звали больного) сделал уверенное движение левой рукой, и Джудит, как всегда, ушла пить свой утренний кофе, оставив Адриана самого.

Он потрудился покрутить колеса руками и подъехал поближе к альбомам. Он приказал прислуге найти их, но пыль с них не стирать. Адриана взглянул на альбомы. “Почему их положили друг на дружку, я ведь не просил этого делать?!”

» Читать дальше


14 Mar, 2008 | admin


В санатории

I

Девочка приходила сюда каждый день. Садилась за инструмент, разыгрывалась и после продолжала заниматься еще часа два-три. Персонал санатории к этому уже привык и не имел ничего против.
Девочка, а звали ее Варя, работала в детском спортивном лагере, находившемся неподалеку, и так как там не было фортепиано, то она приходила заниматься сюда. Пианино в санатории было старое; не в хорошем, но удовлетворительном состоянии. Варе надо было учить программу, поэтому выбирать не приходилось, и она играла, порой морщась от особенно фальшивых звуков.
Пианино стояло в маленьком зале на нелепом возвышении, и когда Варя резко отодвигала стул во время игры, то все время оглядывалась, потому что ей казалось, будто задние ножки стула попадут мимо возвышения, и она упадет. Позже она поняла, что ее страх не имеет под собой никакой почвы, поскольку возвышение высокое, и стул можно отодвигать как угодно далеко.
Иногда в разгар занятия в зал врывались дети, у которых должен был быть музыкальный час. Они тут же начинали шуметь, бегать, а еще громко обсуждали и девочку и то, что она делает. Особенному обсуждению подвергалась ее прическа. У Вари были короткие, пожалуй, чересчур короткие для девочки волосы, покрашенные в ярко рыжий цвет. Сзади, у основания головы волосы были длинные и из них была заплетена маленькая косичка.
Варя занималась самозабвенно, не замечая никого вокруг. Она была готова сидеть за пианино сутками.
Занятия музыкой спасали ее и от раздражительности коллег и от избыточного внимания детей. Варя уходила заниматься и отдыхала во время занятий. Только в это время она как будто оживала, только тогда радовалась. Если по каким-то причинам девочка не успела прийти поиграть, то очень расстраивалась и старалась наверстать упущенное на следующий день.

» Читать дальше


14 Mar, 2008 | admin


Иванова деревня

Щедро накрытые столы, праздничные одежды делали избу теплой и светлой, скрадывая нищету крестьянского праздника. Гуляет деревня, провожая на войну своих ребят.

На войну, мои ребятушки,
Дорога широка,
Вы гуляйте, девки-матушки,
Годов до сорока.

Захмелевшие гармонисты. Яркие, пылающие лица, мутные от самогона глаза, красные мозолистые руки, толстые девичьи косы.
-Ну, ребятки, повоюйте, и все домой – бабам без вас не сдюжить!
За занавесками слезы, поцелуи, обещания дождаться.
-Будешь ждать, Ульянка?
-Ну что ты задумываешься, Ванюша, рази ж не дождусь…Ой, что ты!
Уже остриженные ребята, стыдясь своих лысых голов, жмутся у стены. Ещё громче играют баяны, ещё чаще наполняются стаканы, ещё смелеё пляшут крепдешиновые кофты…
-Куда тянесся!?
-Рот закрой! Сказал же – напьюсь.
-Я говорю, за что воюем?! За что, говорю…
-Разошелся!
-Намну дуру!
-Эй, Андрюха, царя увидишь…
-Плюнь ему в морду!
-Тихо ты…
-Эх, ещё по одной!
Уже разгулявшаяся молодежь выталкивает в центр избы столетнего деда Матвея. И вот уже его беззубый рот задиристо шамкает:

» Читать дальше


13 Mar, 2008 | admin


От третьего лица

Иногда Бог посылает ей счастливый случай, и Она бывает счастлива. Но после нескольких часов счастья Она встает, суетливо говорит, что так надо, да и Он это понимает. И тогда, тогда Она, затаив дыхание, разрывает их общую душу. Ведь так просто двум душам срастись, и вот Она их раздирает. И замирает, потрясенная этой чудовищной болью. А внутри Она кричит, кричит глазами от этой нестерпимой боли. Но те, кто должны были бы видеть в ее глазах этот крик, чтобы никогда больше его не допустить, в этот момент глаз ее не видят. Ее глаза видит Он. А Она не хочет, чтобы он видел этот крик, она боится, что ему тоже больно, но гонит от себя эту мысль. А глаз отвести Она не в силах, надо запомнить его, прежде чем расстаться на вечность, на несколько дней.
И вот Он уходит. А Она стоит или сидит и смотрит в одну точку, смакуя боль. Взгляд ее пуст, действия рассеяны. И вот тут ее видит отец. Он видит и пустые глаза, которым так физически больно от крика, что в них затихает, что Она едва сдерживает слезы. Он видит опустошенный взгляд, уже без боли, без ничего. Он видит, как Она, заметив его, встряхивает головой, говорит: «Поехали»,- и начинает собираться, чтобы хоть что-то делать, чтобы отвлечься от боли. И он переживает, ему жаль ее, ее кровоточащей раны во всю душу. Но никто не знает, видит ли он причину. Видит ли, что причина ее боли не в уходе любимого, а именно в причине его ухода. То есть, что он, отец, косвенно виновен в этой ее покорности его решению, а значит и боли.

» Читать дальше


11 Mar, 2008 | admin


« Назад | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | Вперед »

Категории

Случайные рассказы

Прочее


Спортивная библиотека

Поиск


Архив

Статистика