http://litru.org/ Литературные произведения - стихи и рассказы en-us Nucleus CMS v3.24 © Weblog http://backend.userland.com/rss http://litru.org//nucleus/nucleus2.gif http://litru.org/ http://litru.org/index.php?itemid=108 Вдруг, прервав нить моих размышлений, мне преградило дорогу человекобезобразное существо, внешний вид которого описать было бы довольно трудно.
- Кто такой? - прохрипел незнакомец.
- А в чем, собственно, дело? - спросил я его совершенно спокойно.
Мой спокойный голос, видимо, озадачил его, и чтобы скрыть свое волнение, он прорычал:
- Ты чего шаришься по нашему двору?
Не обращая внимание на его угрожающий вид, я отрезал ледяным тоном:
- Я возвращаюсь домой, и зря вы так шумите.
Тут он вообще растерялся и, видимо, желая поскорей закончить наш разговор, заорал:
- Хватит базарить! Давай десятку и проваливай отсюда, - и совсем неуверенно добавил, - не то зашибу!
Он рассчитывал испугать меня. Но не тут-то было - я был верен своим принципам. И поэтому деньги из кармана доставал спокойно, не торопясь, с чувством собственного достоинства.
-----------------------------------

© Геннадий Дорогов, 1982 г.

Рассказ был опубликован в газете "Воскресные окна", г. Кемерово.]]> Рассказы http://litru.org/index.php?itemid=108 Tue, 1 Apr 2008 01:38:00 +0400 http://litru.org/index.php?itemid=107 ... Вот уже двадцать минут, как среднестатистическая (и при этом довольно юная!) служащая не важно какой конторы не могла думать ни о чем другом, кроме желанного пакетика, сокрытого в недрах ее небольшой сумочки, стоящей на подоконнике. В ее головке шел беспрецендентный по значимости процесс: она прикидывала оптимальную траекторию движения, которая бы позволила как можно естественней добраться до этого предмета ее дум и чаяний, достать его и незаметно переместить... черт! а переместить-то и некуда: ни одного кармана как назло... значит - как можно незаметней протиснуть его между тесными брюками и животиком, и так вот, "по-кенгуровски", донести его до заветной комнаты с надписью "Ж"...
Напротив, развалившись в кресле, сидел виновник ее терзаний: не так давно "подселившийся" в ее комнату сотрудник, и, не отрываясь, глядел на нее - как будто ожидал чего-то...
"Стоит ли волноваться из-за каких-то там пятен? Нужно волноваться, когда их нет!" - вспомнился ей вдруг старый анекдот по мотивам рекламных роликов. Но веселей не стало. Она кинула обреченный взгляд на светло-бежевые брюки и такого же примерно цвета мягкий офисный стул - и совсем погрустнела... Надо было что-то предпринимать - и срочно.
"А даже если и заметит эти мои манипуляции - что с того? - вдруг пришла ей в голову революционная мысль. - Можно продумать, он не знает, что это бывает... - Но тут же, испугавшись собственной смелости, одернула себя: - Сдурела совсем! Ты же в офисе, а не на посиделках в компашке, а это- не только мужик, а еще и коллега к тому же, то есть - мужик помноженный на два! Хуже, чем просто мужик! А ты здесь - бизнес-леди! И у тебя - по определению - никаких таких "слабостей" наблюдаться не должно. По крайней мере, в зоне его зрительной досягаемости".Мысли роились и отражались на озабоченном лице складочками-морщинками.
"А вот если, допустим, взять просто сумочку - и с ней выйти? Нет, не пойдет! Этак весь офис подумает, что я раньше времени домой решила смотаться... И потом... к этому чуду в перьях все равно придется ведь возращаться, так он сразу поймет, куда я с сумочкой-то ходила..."
Ее нервозность, по-видимому, передавалась и "врагу". Он как-то неестественно заерзал на стуле, вздохнул и обреченно притих. Молчаливая дуэль продолжалась.
... Спустя пятнадцать минут она уже не строила никаких планов - ей оставалось только уповать на то, что можно прирасти к стулу до конца рабочего дня и что рабочий день не бесконечен и настанет наконец момент, когда все разойдутся и можно будет спокойно смыть "следы преступления"...
... И тут случилось самое страшное. Казалось, сама неизбежность ворвалась в комнату с криками:" Там какой-то сбой системы! Кажись, все твои файлы полетели - подойди, глянь!". Осознав, что наступил час разоблачения, бедняжка чуть не лишилась дара речи.
- Сейчас подойду... через пару минут... - пролепетала она, кинула "прощальный" взгляд на по-прежнему пристально глядящего на нее какими-то уже мутными глазами "врага" - и вдруг молниеносно, мобилизовав всю внутреннюю энергию, которая еще оставалась, секундой вскочила, задвинула одним движеньем ноги стул под стол, схватила какую-то папку, и, заложив ее за спину - "по деловому", мигом вылетела из комнаты...
Каким-то шестым чувством она ощутила некое движение за спиной - и быстро удаляющиеся в другом направлении чьи-то шаги - но ей было недосуг гадать о том, кто так стремительно носится по коридорам....
...В соседней комнате работали одни женщины... Она влетела в нее, как ошпаренная - и ее прорвало:
"Девочки, он такая сволочь, такая сволочь! Как чувствует, гад - представляете? то его от компа не оттащишь - уткнется, хоть кол на голове теши! - то из курилки не вытащишь, а тут... как назло... так и сверлит глазами... ну хоть бы на секундочку отвернулся!... А мне - надо... понимаете... и без него тошно... хоть бы раз им такое... Девчонки - глядите!" - и вопреки всем правилам приличия, она вдруг повернулась к "изумленной публике" задом и слегка нагнулась...
Пауза, повисшая в комнате, обозначила ложность тревоги... Однако уже через несколько секунд до наиболее сообразительных начал потихоньку доходить смысл этой безумной тирады... Атмосфера моментально перестала быть рабочей...
"Так а что б тебе не зайти сразу к нам? - участливо поинтересовалась одна из сотрудниц. - Мы б тебе дали - у каждой ведь в сумочке имеется на всякий случай..."
Девчонка опешила от простоты и гениальности такой мысли. Ей тут же представилось, какой идиоткой она сейчас выглядит, и она, часто моргая, забормотала:
- Ну, как-то не пришло в голову у кого-то такие вещи просить... Оно потому и называется индивидуальным средством гигиены, что - индивидуально...
- Не умничай, индивидуум! - оборвала ее самая бойкая, - Ты через свою индивидуальность чуть общественное имущество не попортила... На, держи, чудо в перьях!"
... В заветную комнату "Ж" чудачка летела, как на крыльях... И стоит ли говорить, с какой легкостью и чувством выполненного долга она выпорхнула из "индивидуального кабинета"... Выпорхнула... и столкнулась лицом к лицу с "врагом" выходящим из комнаты напротив - той, что с буквой "М" на дверях...
Он был доволен до безобразия, и имел вид человека, наконец дорвавшегося до высшей истины жизни - и достигшего полного умиротворения...
"Наверное, ему тоже что-то из тумбочки надо было достать... вот он и пялился - ждал, пока я выйду! - пронзила ее догадка. - Два невротика!"
Очевидно, он подумал примерно то же самое... Очевидно - потому что с тех пор производительность их отдела здорово возросла...]]> Рассказы http://litru.org/index.php?itemid=107 Sun, 30 Mar 2008 01:38:00 +0300 http://litru.org/index.php?itemid=106 Четыре месяца командировки позади, впереди возвращение домой, к машине и… к ней, встреча Нового Года. После приятного полета чемодан показался тяжелее, чем был. Эти ужасные амортизаторы, в липкой черной краске, а также прочее железо - тянут руку. Впрочем, почему ужасные? Разве я не люблю свою машину? А зачем же тогда я везу все это?
Дом безлюден, вещи, сваленные на пол еще в августе после переезда, так и лежат. За четыре месяца комната просохла, в полу обозначились щели в палец толщиной, краска отслоилась от пола лохмотьями, ибо была положена на сырые доски, облитые известью. Слава советским строителям!
Утром уличный термометр показывает мне -30. Я откапываю и затем открываю металлический гараж. Вот она, моя хорошая! Ждет меня! В августовской пыли, сухая. Тормозная жидкость БСК в стеклянной бутылке на столе расслоилась при такой температуре и образовала плотный непрозрачный осадок. Предполагаю, что в тормозной системе сейчас нечто подобное. Холодно-нехолодно, а амортизаторы надо менять, старые вытекли уже давно, машину раскачивает с отрывом колес от дороги. Это опасно летом, а зимой тем паче! Завтра с утра поеду к ней, а это 200 километров! Зимой, в такой мороз - не шутка! Как бы не замерзнуть… как покажет себя печка?
Засветло все работы завершены. Вопросительно гляжу на запаску, прислоненную к стене гаража. Гммм… Взять - не взять? Последнее лето ездил без запаски - лишний груз… Вечером дома ставлю аккумулятор на зарядку и… отбой!

Утром, после прогрева масла в поддоне удается запустить мотор и в путь. Дорога не просто хорошо знакома, памятны этапы ее строительства и реконструкции, каждая ямка известна. Но… это летом, а сейчас зима. Печка палит беспощадно, так, что туфли дымятся, но тугие руль и педаль тормоза напоминают о том, что на улице мороз! Моя полоса расчищена роторным снегоочистителем на базе грузовика Урал, и как по туннелю я качусь со скоростью 80, не видя, что происходит на встречной полосе.
Может, бензин кончился у того Урала, может, рабочий день у водителя подошел к концу, но только процесс очистки дороги от снега был прерван внезапно и я все с той же скоростью приближаюсь к снежной стене высотой порядка полутора метров. Здесь Урал ушел на встречную полосу. Видя то, что я уйду в этот сугроб вместе с задним бампером, пытаюсь свернуть через проем в "разделительной полосе". Этот маневр оказывается успешным, и я сажусь на брюхо в сугробе разделительной полосы!
Да уж!… Надо быть внимательнее! Выключаю музыку и полностью сосредотачиваюсь на дороге. Когда до Светкиного дома остается не более десяти километров, уже в черте города несколько раз подряд убеждаюсь, что тормоза работают никуда не годно! Кто придумал эту БСК? Педаль туго уходит в пол, тормоза срабатывают с запаздыванием, а после отпускания педали долго не растормаживают колеса. Скорость 40-50, дорога широкая и… скользкая. Впереди идущий ЛиАЗ снижает скорость перед остановкой, по правой обочине люди бегут к остановке. С запозданием, но все же тормоза заблокировали колеса, и я вижу, что машина, не слушаясь ни тормозов, ни руля, идет на сближение с ЛиАЗом. Решаю обойти его слева и разминуться со встречным ЗАЗ-968М, но когда БСК отпустила тормоза, руль оказался вывернут чрезмерно. Меня бросает влево и я "разглаживаю" встречному Запорожцу весь бок от бампера до бампера. От моей фары летят брызги, крыло смялось внутрь! На все ушло не более трех секунд.
Переговоры с потерпевшим заканчиваются тем, что я оставляю ему свои "права", а через неделю мы с ним встречаемся и он называет мне стоимость ремонта. Теперь совсем не до музыки. Что ж, и эту сторону автомобильной жизни однажды надо попробовать на зуб. Слава Богу, что обошлось без жертв.
Вот и дом желанный! Вхожу… Светка с визгом бросается на меня и, обхватив обеими ногами, карабкается по мне наверх, как по столбу! Ощутив тепло и упругость её молодого тела, я забываю обо всем случившемся…
- Ну ты хоть дай мне раздеться!
- Снимай всё! - Светка спрыгивает с меня, - У меня все готово! Сейчас кормить тебя буду!

Вечер. Тепло и уют домашнего очага… как это прекрасно! Никакой спешки, никакой суеты, покой и блаженство, ощущение защищенности от опасностей и тревог окружающего мира. Человек, не имеющий этого - не человек, он попросту не может им быть, он превращается в неживой механизм, в машину, выполняющую определенный перечень работ. В нем притупляются и постепенно отмирают многие жизненно важные качества, изначально заложенные в него природой, а взамен появляются и развиваются масса ненужных и даже вредных привычек. Становится непонятным смысл жизни, появляется дискомфорт, неуверенность и его величество страх во всех его формах проявления…
Запах хвои, колеблющееся пламя двух свечей в полумраке комнаты, звон бокалов, неспешный разговор вполголоса… обо всем… Новый Год - особенный праздник!

Второго января было все те же -30. С горем пополам удалось завести мотор. Пора возвращаться.
- Давай быстрее делай ремонт и забирай меня отсюда! - Светка поправляет мне шарф, я смотрю в ее влажные глаза.
- Я постараюсь.
Нельзя понять умом наши дорожные службы. Ну какие причины могли заставить их закрыть для движения 2-го января в тридцатиградусный мороз междугороднюю трассу и пустить весь транспорт в объезд вокруг города по закоулкам и колдобинам. Два часа мне потребовалось для того, чтобы выехать из города! За городом я обратил внимание на какой-то подозрительный звук сзади справа, появлявшийся с частотой вращения колеса. Выйдя из машины, я увидел довольно неприятную картину: в диске заднего правого колеса появились трещины!
Та-а-а-к! Запасное колесо в гараже стоит, прислонившись к стеночке, на улице -30, а до дома чуть менее двухсот километров. Очень интересная арифметика! Обратная дорога обещает быть не менее увлекательной, чем прямая…
В результате совместного воздействия на дорогу природно-климатических и эксплуатационных факторов на ней образовались ледяные наросты размером с кулак и менее. При движении по этой "бельгийской мостовой" кузов машины сотрясает вибрациями и толчками, которые порождают гул в салоне и тревогу за колесо в моем сознании. Время идет быстрее, чем километры и когда до дома остается 50 километров, становится уже темно. Трудно сказать, что это было, скрип или треск, но за каждый оборот колеса я слышал его, и чувствовал, что шум этот постепенно усиливается. Осмотр колеса уже ничего не дает: темно, холодно, снег… Еду совсем не быстро, около 60, лишь бы добраться до дома. Встать в поле, на дороге, защищенной с одной стороны чахлой лесополосой, мне не улыбалось совсем, но… хр-р-р-р-р-р! Душераздирающий скрежет сзади справа и я останавливаюсь! Внутренняя часть диска разрушена трещинами, проходящими через отверстия для крепления колеса. Часть металла вырвана, колесо повернулось на 45 градусов к продольной плоскости автомобиля. Приехали!
Мотор не глушу, иначе я лишусь тепла и шансов на благополучный исход останется совсем мало. По дороге проезжают в основном КамАЗы, попросить запаску не у кого. Кто ж в такой мороз, на ночь глядя, потащится на межгород? Проходит час, я стою на дороге, периодически садясь в машину, чтобы погреться. В машине тепло, светло и сухо. С магнитного носителя воздух сотрясают "Где твои семнадцать лет? На большом Каретном!…" Да… Владимир Семенович был горячим парнем! А мне ни одна умная мысль в голову не приходит. Облажался по полной программе, разве ж можно ездить без запасного колеса!!! Теперь вот стою, да еще без "прав" и с разбитой фарой!
Но вот останавливается встречный ЗАЗ-968М (везет же мне на них нынче). Водитель вникает в ситуацию, но колесо дать не может, ведь с ним может случиться то же самое, что и со мной, а у него в машине двое детей… Но он дает мне совет: "Перекинь переднее колесо назад и на тормозном барабане потихоньку спускайся вниз, там километра через три село. Заночуешь, ну а утро вечера мудренее". Благодарю водителя за совет, хотя в душе не верю в эту затею и заночевать в чужом селе неизвестно у кого… Нет! Это не выход! Но что-то делать надо! Так и бензин в баке кончится, мотор встанет, тогда или бросай машину в поле и добирайся на попутке, или замерзай.
Не веря в успех, достаю домкрат и снимаю переднее колесо, опускаю тормозной барабан на снег. Да, он круглый, может и покатится, но уж брызговик вырвет с мясом и кузов об дорогу раздеру… Убрать заднее колесо не просто. Домкрат соскальзывает, машина сползает с дороги, но все же кое-как мне удается заменить колесо и затянуть гайки крепления. Ну что? Попробуем? Включаю первую и начинаю движение. Перекошенная на правую сторону машина без переднего колеса покатилась по дороге. Я слышу, как тормозной барабан своим ребром со скрипом режет укатанный снег на обочине. Включаю вторую, стрелка спидометра колеблется возле 20. Убедившись в том, что катастрофических последствий не возникло, я включаю третью, а затем и четвертую! Со скоростью 50-60 машина катится правой стороной по укатанной обочине, тормозной барабан режет снег, его подхватывает воздушный поток и вихрем развевает вдоль правого борта и сзади машины! А на фига мне эта деревня? Я и до дома доеду! Тем более называется она интересно - "Шевели". Намёк - шевели копытами!
Мысленно представляю, как на посту ГАИ перед городом инспектор увидит приближающееся чудо на трех колесах и с одной фарой, а водитель… без "прав". Между тем начинается буран и через полчаса достигает большой силы. Видимость плохая, да еще с одной фарой.

Километров за 15 до города какая-то компания, похоже подвыпившая, пытается меня остановить. В буране я их поздно замечаю, а они буквально бросаются мне под колеса, видимо замерзли уже и потеряли надежду уехать. Милые! Ну как же вас сюда занесло то!!! И куда ж я вас возьму? На заднем сиденьи у меня мешок картошки - Светка-голуба настояла на этом. Да и вообще, ведь на трех колесах я еду! Снижая скорость, ухожу от контакта на середину дороги и слышу, как тормозной барабан гремит по асфальтовым пятнам. Звыняйте хлопцы!


Реакция инспектора на мое появление превзошла все мои ожидания. Молодой парень чуть не потерял дар речи: "Ты… Ты как это?" Даже документы не спросил! "Хоть доедешь?…" Минут через двадцать я уже разгружал машину дома, а еще через десять она стояла в своем гараже. На всю дорогу ушло без малого десять часов… Скука мне не светила. Осмотр и устранение повреждений машины, ремонт квартиры, поездка за "правами"…
-----------------------------------

© Goliaf, 2001 г.]]> Рассказы http://litru.org/index.php?itemid=106 Sun, 30 Mar 2008 01:37:00 +0300 http://litru.org/index.php?itemid=105
Движимый силой инерции, он с безразличным видом подошел к компьютеру и нажал кнопку включения. Машина заработала, и на мониторе высветилась привычная картинка - девушка в полупрозрачной белой накидке с разбросанными по плечам упругими светлыми локонами.

На рабочем столе располагалось несколько папок. Три из них были условно обозначены как "Прошлое", "Настоящее" и "Будущее". В первой находились "досье" на счастливиц, уже запечатленных в стихах - и навсегда "похороненых" гениальным вампиром. Другие две папки постоянно пополнялись - и составляли "золотой фонд", будущий материал для творчества. Материал, который вот уже месяц казался каким-то вторичным...

Запах тлена, казалось, преследовал его, когда, вопреки обыкновению, он шлепнул мышью по папке "Прошлое". Ему открылось бесконечное число файлов, и он стал наугад просматривать их...

... Вот милое полудетское личико - и такой же точно ник - Лолита. "Интересы: группа "Та-ту"... верховая езда... книги Толкиена... Психические характеристики: холерик, склонность к авантюризму (несовершеннолетняя!)... Уровень интеллекта - ниже среднего, сексуальный потенциал - выше среднего Запретные темы: нет. Знает меня под никами - Эльф, Очарованный Странник, Зара... Приоритет - Эльф."

... А вот - женщина в возрасте. Лицо несколько помятое, но в глазах все же светится какая-то утомленная надежда... "Интересы: театр... классическая музыка.... пикники... Психические характеристики: меланхолик, склонность к депрессиям... возможно насилие в семье... Уровень интеллекта - выше среднего. Сексуальный потенциал и его реализация - предположительно ниже среднего. Запретные темы: алкоголизм. Знает меня под никами - Поклонник, Майя, Александр Николаевич. Приоритет - Майя."

... Ну как из таких компонентов вообще можно было что-то сотворить? Поэт обреченно откинулся на спинку мягкого кресла и бессмысленно уставился в экран. Его взгляд безразлично скользил по именам и комментариям, и лишь иногда лицо его омрачалось воспоминанием о каком-нибудь неприятном обстоятельстве расставания... На одной страничке он остановился поподробней и долго всматривался в буковки комментария - будто читал по слогам. С фотографии на него глядела девушка с заставки... Он усилием воли заставил себя вспоминать, кто это, и с его лица сошло выражение безразличия. Оно покраснело, как от внезапной пощечины. "Вот оно! едкое-злющее, то, что разбавит мою приторную палитру!" - подумалось ему, и он повторно - уже осмысленно - пробежался по строчкам, которые и без того уже вспомнил и мог бы пересказать наизусть.

..."Интересы: поэзия. Психические характеристики: холерик, впечатлительна, мнительна, склонна к депрессиям, суициду, страдает фобиями: страх высоты, боязнь замкнутого пространства... социофобия, а также сексуальными комплексами. Уровень интеллекта: высокий. Сексуальный потенциал: предположительно высокий, бисексуальна. Его реализация: сублимации в творчество. Запретные темы: недопустим переизбыток сексуальной эскпрессии. Знает меня под ником: ... " Здесь Поэт вздрогнул от неожиданности. Редкий случай - как он мог такое забыть! одна из немногих, кто знал его только под его собственным, зарегистрированным в паспорте именем! Значение словосочетания "знает меня..." вдруг открылось ему в его первозданном значении. Она его - знала... Воспоминания закружились густым роем: где, что, когда пошло не так, почему... Да вот же оно: "недопустим переизбыток сексуальной экспрессии"... Я сломал тебя, девочка!

... Идеи пульсировали в его мозгу - вернуть, вернуть... Мышка дрогнула и остановилась на папке "Творчество поклонниц". Ее стихи... первые... как он мог быть таким слепцом! И - в сравнении с ними - последние... нет, возврат - его возврат - таким, каким она его знала - уже не возможен... Но возможно...
Великий Мистификатор удовлетворенно потер руки, как будто только что провернул выгодную сделку. Он аккуратно перенес файл в папку "Настоящее" - и -о чудо! - значение названия этой папки также причудливо преломилось в его сознании - и открылось в своей первозданности... Он уже ощущал рождение образов внутри него, он смаковал это предчувствие... Не долго думая, он добавил в графу "Знает меня под никами..." еще два имени: "Ася" и "Виктор". Это было первое, что пришло ему на ум - и почти одновременно его фантазия дописала назначение этих персонажей... Виктор - будет "мальчиком для битья", он станет его черным двойником, сконцентрировав в себе все, из-за чего в итоге и произошел разрыв... Он немного разбудит ее чувственность, но она, разумеется, обязательно пошлет его по известному адресу - не наступать же дважды на одни и те же грабли... А он, Мистификатор, буду смаковать ощущение того, что то, что перепало перед последней вспышкой вдохновения ему - не перепадет более никому... О! Какой соблазн почувствовать свою исключительность! И "Асенька"... Она напомнит Девушке_в_белом о нем - Настоящем. Она будет играть роль "покинутой любовницы" - и первым же письмом даст почувствовать Девушке_в_белом ее превосходство. "Ася" напишет, что он, Поэт, перестал общаться с ней с момента начала этой странной переписки , что он бредил "прекрасной виртуальной незнакомкой", что хотел изменить под ее воздействием все-все в своей жизни... Девочка будет ликовать... Конечно же, она великодушно простит "соперницу" - и ударится в ностальгические воспоминания о том, как все было хорошо - ведь так легко поверить в то, во что хочется поверить! И тут - тонкий момент - "Ася" сначала по-дружески "вытянет" из нее все невысказанные ТОГДА признания... все нюансы ее ощущений - за право узнать что-то и про него... Девчонка все-таки не смотря на свою зажатость негодяиста и в сети вольна.... "Ася" совратит ее. Совратит сначала упоминанием о Поэте. Потом - его запахом, источаемым строчками откровенных признаний и реальных историй... Потом - собою, впитавшей этот запах... И при этом "Ася" - будет творить!!! О, как она будет творить... Да... Почувствовать себя женщиной - это то, что еще не разу не удавалось Поэту. Тем более - быть с женщиной женщиной.

Два электронных письма написались как-то само собой - как будто под диктовку. И улетели к далекой Девушке_в_белом.

... За тысячи километров от Поэта, у экрана своего монитора сидела и точно так же уныло смотрела в одну точку Она. Компьютер жил своей жизнью, периодически давая о себе знать переливистым звуком - это был знак, что почтовый ящик пополнился очередной рассылкой или письмом от нешибко умного поклонника творчества. Вдохновение уже давно забыло к ней дорогу.

Вяло шлепнув мышкой по посланию некоего Виктора, она тяжело вздохнула:"Очередной извращенец!". Но, пробежав глазами его стихи, вдруг почувствовала между строк нечто знакомое - ... и не просто знакомое - а талантливое... Решив для себя непременно ответить, она обратилась к письму "От Аси". Пробежала его глазами... потом еще раз... Резким движением мыши закрыла. Нашла на рабочем столе папку "Прошлое". Моментально отыскала среди множества других файл с его именем. И вбила напротив графы " Известен мне как..."два новых ника - "Ася" и "Виктор". Строчки еще не написанных стихов колотились в висках - и она стала одержимо фиксировать их - на поле электронного письма - одного из двух, которые ей предстояло написать в этот вечер...

]]> Рассказы http://litru.org/index.php?itemid=105 Sat, 29 Mar 2008 01:37:00 +0300 http://litru.org/index.php?itemid=104 Трудно по жизни пройти до конца".


На работу в фирму Аня поступила пол года назад. Директор представил её коллективу предельно просто: "Аня. Будет работать у нас". На мужскую половину коллектива Аня не произвела впечатления. Махонькая такая, с воробьиным весом, фактически без причёски, в мрачных одеждах. Ей было если и за тридцать, то совсем немного. А самое главное на лице её отчётливо просматривались её угнетенность и подавленность.
Ну что ж, Аня так Аня,- подумали мы, ибо связаны были работой, а не клубом общения по интересам. Аня постепенно вникала в работу, мы помогали ей в этом, и вскоре она научилась самостоятельно выполнять многие виды работ так, что нам и директору не приходилось её поправлять.
На юбилей фирмы (пять лет) директор предложил организовать "круглый стол". Все, конечно же, были ЗА, - почему бы и не расслабиться, не отдохнуть? Как никак успехи фирмы были если и не блестящими, то отчётливо видимыми. Случилось так. Что за столом я оказался рядом с Аней, и по ходу действа у нас с ней протекал неспешный разговор о том, о сём. Я был немало удивлён, когда узнал от неё, что не так уж и давно она возглавляла туристическую фирму, и поездка за границу с одной из групп была для неё таким же обычным делом, как сейчас заключение очередного договора с очередным клиентом на поставку удобрений. Знакомства в ОВИРе, в таможне, контакты с ФСБ, сейф с документами, оружием и "чёрным налом", машины…
- Ты ещё и на машине ездить умеешь?
- А что, тебя это удивляет?
- Да нет… просто как-то неожиданно.
- Я и смотрю, что растерялся. Ты что, не видел женщин за рулём?
- А на какой машине ты ездила?
- На разных. В основном то у нас иномарки были. Но и на восьмёрках-девятках ездила. Не понравились они мне. То ли дело японки с автоматом, гидроусилителем и кондиционером!
- ???Да… конечно…- с трудом выдавил из себя я - в жизни своей ни разу не сидевший за рулём иномарки. Нет, я сидел, конечно, но, как говорится, не ездил.
Совершенно неожиданно я почувствовал себя весьма неуютно. Оказалось, что эта махонькая невзрачная девчушка, которую я, откровенно говоря, всерьёз не воспринимал и считал ущербной, не так давно заправляла большими делами, и рассекала на иномарках, коих в моей практике не было вообще! Пришлось накатить "сто грамм" чтобы прийти в себя.
- Аня! Но почему ты здесь? На этом… на маленьком окладе? А не там?
- Бизнес - область деятельности человека, сопряжённая с большим риском. Помнишь? "Лишь мгновение ты на верху, и стремительно падаешь вниз".
- Помню… Владимира Семёновича помню. А машины как же? Пешком ходишь?
- Стоит в гараже Ниссан…
- Ниссан??? Стоит??? Почему стоит? Неисправна?
- Ха! Она исправнее твоей в сто раз!
- Почему же не ездишь?
- Езжу… иногда… редко…
- Почему редко?
- Некуда ездить… и ещё… боюсь…
- Не понял! Чего боишься?
- Ездить боюсь.
- Ничего не понял! Ездила, а теперь боишься?
- Я в аварии была прошлым летом…
- В аварии???
- Да. Я была не за рулём. Две недели в реанимации, потом больница, потом… Ты не видишь что ли, у меня горб? Позвоночник искривлён, - Аня указала пальцем. Я пригляделся и увидел, что позвоночник действительно был искривлён и придавал её фигуре если и не горб, то сутулость. Так вот оно в чём дело,- подумал я!
- А как? Почему? С кем?
- Это важно?
- Так вообще не ездишь?
- Говорю же езжу! Но редко и потихоньку. Боюсь. Мне посоветовали хотя бы раз прыгнуть с парашютом. Это поможет мне победить страх.
"Вот так!" - подумал я. - "Дело дошло уже до прыжков с парашютом. А я то думал, что самый отважный поступок для неё - это сварить щи на кухне у плиты. Интересно, а я сам то смог бы прыгнуть с парашютом? Наверно нет. Уж и здоровье не то, да и зачем…"
Как будто прочитав мои мысли, Аня сказала:
- Да ладно, не бери ты в голову! Тебе то это зачем?! Давай лучше ещё по рюмашке накатим.
- Давай…
После "круглого стола" я понял, что моё первое впечатление об Ане было весьма поверхностным и однобоким. Многие её качества были скрыты от посторонних взглядов. Ничего необычного в этом, конечно, не было, любая душа - потёмки. Но вскрывшиеся обстоятельства её недавнего прошлого были столь значительны и неожиданны, что если и не шокировали, то удивляли и озадачивали.
Спустя месяц, а может полтора, возникла производственная необходимость поехать в Н-ск для заключения договора по аммиачной селитре. Клиент свалился на голову неожиданно и диктовал сжатые сроки. Чтобы ребята из конкурирующего "Орфея" не опередили нас, нужно было действовать решительно. Курировать сделку было поручено Ане, и после обеда я застал её в раздумьях на скамейке в саду рядом с офисом. Нетрудно было догадаться о её мыслях. Почта отпадает - долго. Прямого транспорта нет, добираться на перекладных 400 километров утомительно, и долго. А живое слово, живого человека имеет подчас очень большой вес. Да и сам человек может располагать к беседе, к доверию, к сотрудничеству. Одним словом, надо ехать. Но как? На чём?
- Думаешь?
- Думаю.
- Ну и что надумала?
- Пока ничего.
- Самое рациональное - это ехать туда с документами на машине.
- Это я и без тебя знаю.
Я понял, что задел Аню за больное. Задел бесцеремонно, грубо, и мне стало неудобно и стыдно за свои необдуманные слова.
- Аня, давай я помогу, свожу тебя туда на машине. Это всё равно окупится.
- Окупится…
- Ну так что?
- Что что?!!! Я вообще боюсь садиться в машину!
Подумав немного, я осторожно спросил:
- Так ты вообще больше не будешь ездить на машине?
- Я хочу… но боюсь… не могу заставить себя.
- Поедем потихоньку, ляжешь на заднее сиденье, будешь спать.
- Потихоньку… это когда ж мы доедем?
- Ну, притопим немного.
- Притопим…
- Аня, но если ты решила вернуться к автомобилям, надо сделать когда-то первый шаг,- взяв на себя смелость, продолжал я.
После некоторой паузы Аня спросила:
- Ты на Ниссане ездил раньше?
Её вопрос застал меня врасплох. Эта девчонка в который раз подвела меня к мысли о том, что есть немало вопросов, в которых я - дилетант, а она если и не мастер, то, во всяком случае, неплохо разбирается и имеет опыт. На её Ниссане я не мог ехать, по меньшей мере, по двум причинам. Во-первых, у меня не было никакого опыта управления автомобилем с автоматической трансмиссией, и приобретать эти навыки в дальней дороге на трассе я считал рискованным. Во-вторых, я не знал эту машину досконально, как свою, и простейшая неисправность в дороге могла поставить меня в тупик, а то и чего доброго стать причиной серьёзной поломки, чего я никак не мог допустить.
- Поехали на моей, я её лучше знаю,- ответил я робко, как будто за рулём "без году неделю", а не много лет. Помедлив какое то время, она ответила:
- Хорошо. Поехали. Я пойду готовить бумаги, а ты зайди к шефу.
- Ладно, зайду.
Из города мы выехали в конце дня за некоторое время до наступления сумерек. Аня расположилась на заднем сиденьи и, держась за спинку переднего сиденья, внимательно наблюдала за развитием событий на дороге. Присмотревшись повнимательнее, я заметил, что она не просто держится за спинку, а вцепилась в неё двумя руками и что ею владеет страх… Не было сомнений, что поездка будет особенно трудной. Я стал постепенно увеличивать скорость: 60… 70… 80.
- Не едь так быстро… ну пожалуйста… я боюсь!
- Да я совсем не быстро. Смотри, восемьдесят только.
- Всё равно быстро. И к обочине не жмись сильно.
- Да я не жмусь, как обычно еду.
- Всё равно держись подальше.
- Но я буду мешать другим обгонять нас.
- Дорога же широкая, обгонят.
В это время маячивший сзади КамАЗ приступил к обгону, и, поравнявшись с нами, включил свой пневматический сигнал. Судя по всему, мы своей медленной ездой мешали его водителю и тот, таким образом, решил высказать своё недовольство, а может быть просто предупредил об обгоне. Так или иначе, сигнал оказал сильнейшее воздействие на Аню, и она запричитала:
- Мамочки, мамочки, я боюсь, боюсь, ну пожалуйста, не едь так быстро.
Становилось понятным, что я недооценил её страх. Всё было гораздо серьёзнее, чем я предполагал. Я осторожно снизил скорость до 60, держась в метре от обочины. Я понимал, что буду мешать всем остальным участникам движения, что ехать так нельзя, но я пока не знал, что можно предпринять в сложившейся ситуации для её исправления. Около получаса продолжалось это вынужденное издевательство друг над другом. Аня причитала и умоляла меня ехать медленно, не обгоняя никого и подальше от обочины. Я взмок от напряжения. Когда на затяжном подъёме я стал обгонять медленного грузовика перед встречным, Аня запричитала в голос:
- Не надо! Ну пожалуйста, не надо! Я боюсь! Ну пожалуйста, я умоляю тебя, не надо! Я боюсь, боюсь, боюсь!
До истерики оставался один шаг. Ехать так дальше я не мог. Отказавшись от обгона и встав в хвост грузовику, я стал думать что делать.
- Слушай, Ань, а может ты водочки выпьешь немного? Тебе будет нестрашно. А?
- Не знаю… я боюсь…
- Да я это уже понял.
Я стал прикидывать, сколько водки ей нужно выпить, чтобы освободиться от страха. В результате интуитивных прикидок я пришёл к решению: для её воробьиного веса 100 граммов будет мало, 200 много, а 150 - в самый раз. У ближайшего придорожного кафе я сворачиваю на площадку и останавливаюсь. Оба вздыхаем с облегчением. Я удаляюсь в кафе и возвращаюсь с одноразовым стаканом, в котором содержится 150 граммов водки. Аня, похоже, согласилась со мной в том, что это может помочь делу, что ехать так дальше нельзя. Она развернула пакеты, отрезала хлеб, отломила ногу у варёной курицы, вдохнув и выдохнув воздух, и сказав "я тебе доверяю себя", она залпом выпила водку и принялась за курицу. Когда с курицей было покончено, я спросил:
- Ну как?
- Что как? - ответила Аня и расплылась в улыбке. - Что, сам не знаешь как?
У меня отлегло. Кажется я не ошибся в выборе метода и в дозировке. Искомый результат ощущался.
- Едем дальше?
- Едем!
Я запустил мотор, и, выехав на трассу, начал очень аккуратно наращивать скорость. У Ани после водки спал напряг, и её плавно понесло на разговор "за жизнь", как это обычно бывает во время выпивки.
- А знаешь, я хочу сделать альбом с фотографиями… с цветными. Я давно собираюсь купить плёнку и начать фотографировать. У меня есть аппарат неплохой… тоже автомат… как и машина… тоже импортный. Смотри, солнце какое красивое на закате, да? Вот бы сфотографировать… Я хочу природу фотографировать… чтобы красивые фотографии были… альбом сделаю.
- Я пробовал солнце фотографировать на закате. Ерунда получилась.
- Сам ты ерунда! Не понимаешь и не умеешь ничего!
Я был бесконечно рад такому ходу событий, ибо стрелка на спидометре приближалась к отметке 90, и был шанс, что мы приедем на место раньше, чем наступит утро.
- Ты опять быстро едешь! - спохватилась Аня. Езжай медленнее!
- Но мы так не доедем никогда.
- Доедем! Вот если близко к обочине будешь прижиматься, то точно не доедем.
- А что обочина? Обочина как обочина.
- Ага… обочина… какая машина у нас была! Новёхонькая!
- У кого?
- У на-а-а-с!!! Восьмёрка цвета "океан", синяя. Поднял её… проставки поставил… неустойчивая она… Проставки сзади ставят, знаешь?
- Знаю.
- Ну вот. Неустойчивая стала. Всё на ней было. Музыка - высшая! Сигнализация, центральный замок, электростеклоподъёмники, короче полный электропакет!
- В салоне брали?
- Нет, с рук. Но она только обкатку прошла у знакомого человека. Деньги ему срочно понадобились, вот и продал. Мы даже деньги не все ему отдали… только половину… Дед какой то на "копейке"… кепку натянул, очки нацепил и пилит по трассе посередине как директор пляжа! Тот стал его обгонять, он не даёт ни слева, ни справа… тот пошёл напролом… выехал колёсами на обочину… там что-то торчало… штырь какой то, что ли… я не поняла. Пропороли переднее колесо, и машину понесло в сторону. Я вцепилась в ручку… вот в эту… до самого конца надеялась, что он выровняет машину… а он… нас вынесло с дороги и мы закувыркались вниз… меня выбросило из машины… потом не помню… Очнулась потом… лежу на земле, меня положили на что-то. Он висит надо мной: "Анечка, не умирай! Не умирай, пожалуйста! … А что толку! " В больнице хотели резать, я не далась… Смещение позвонков, сломаны рёбра, ключица, плечевой сустав выбит, ушиб лёгкого, кровопотеря, множественные ушибы и ссадины, в том числе и на лице. Я потом когда зашла к девчонкам, медсёстрам, конфеты принесла, цветы, они сказали, что не надеялись, что я выживу. "Мы",- говорят,- "уже списали тебя, грешным делом, а ты выжила". Я когда первый раз посмотрелась в зеркало… лицо всё синее, сморщенное, в ссадинах… как старуха… в волосах колючки застряли, всё перепуталось как попало. А ему хоть бы хны! Царапинами отделался. Я пока в больнице лежала, он с бабами шлялся, скотина! "Ничего",- говорит,- "в этом нет. Я их не люблю, я тебя люблю". Я говорю,- "Знаешь что, иди-ка ты знаешь куда…"
Слезы были очень близко, и я посоветовал Ане лечь поспать. Она согласилась, и я до конца пути оставался без собеседника. Какое то время она напевала свою любимую Земфиру: "… мне кажется, мы крепко влипли. Прости меня моя любовь…" Я ехал, стараясь не делать резких манёвров и торможений, и в итоге прибыл на место до рассвета. Откинувшись на спинку, подремал немного за компанию. Утром Аня, не смотря ни на что, была свежа как огурчик и, приведя себя в порядок, приступила к исполнению служебных обязанностей. Полагая, что моя небритая физиономия не будет способствовать успеху дела, я остался дремать в машине. К полудню Аня сделала всё, что требовалось, и мы, довольные успехом поездки, тронулись в обратный путь.
- Ты как себя чувстывуешь? - спросила она. - Не выспался ведь.
- Да нет, ничего.
- Опять "да нет"! Что значит твоё "да нет"? Да, или нет?
- Это не моё "да нет". Оно означает не совсем уверенное "нет".
- Ну раз не уверен, садись назад, я сама поеду!
- Сама???
- А что? Думаешь не поеду?
- Да нет, не думаю.
- Опять "да нет"! Вылазь давай! Я поеду!
Я уступил место за рулём и подумал: "Сейчас не заведёт". Но Аня вместо того, чтобы заводить мотор сначала отрегулировала сиденье под свой рост, затем внутреннее и наружное зеркало, затем пристегнула ремень. Да! Опять я недооценил её,- подумал я. Аня запустила мотор и, включив левый указатель поворота, чрезвычайно аккуратно, как на экзамене начала движение.
- Шестьдесят не превышай.
- Сама знаю.
Аня вела машину без напряжения, но не все движения её были безупречными, чувствовался длительный перерыв и… шок от аварии.
- Ложись, Шумахер! Всё равно уснёшь от моей езды.
Доверить ей две жизни и машину? Она ведь только что истерики закатывала при каждом обгоне. Какое то время я наблюдал за ней. Едет строго 60, не обгоняя никого, кроме медленно движущихся. Коробкой пользуется почти правильно. Сигналы о маневре подаёт заблаговременно. Нельзя сказать, что я спал, но дремал часа полтора-два точно! Когда поднялся, застал её за тем же занятием. Аня вела машину по трассе. Иногда её обгоняли шустрые "десятки" и иже с ними. Стрелка спидометра колыхалась около 80.
- Не быстро ли едете, девушка?
- Да нет…
- Сама так же говоришь!
Аня улыбнулась. Стало очевидным: лёд тронулся, парашют не понадобится. Обратный путь Аня преодолела самостоятельно.


-----------------------------------

© Goliaf, 2001 г]]> Рассказы http://litru.org/index.php?itemid=104 Sat, 29 Mar 2008 01:36:00 +0300 http://litru.org/index.php?itemid=103 Ну вот и конечная остановка. Вячеслав Сергеевич вышел из автобуса и медленно поплёлся к зданию аэровокзала. Там, в помещении, он купил газету и занял место в уголочке в надежде, что чтение поможет ему отвлечься от тревожных мыслей. Но приступить к чтению долго не получалось – всё тот же безотчётный страх лез в голову, не давая сосредоточиться. Наконец, усилием воли Осипов заставил себя отвлечься от своих тревог и начал читать. Однако, прочитав несколько строк, он бросил эту статью, бегло осмотрел другие полосы газеты, потом сложил её и отдал сидящему рядом мужчине. После таких новостей на велосипед сесть побоишься, не то, что в самолёт. Сплошные преступления и катастрофы. Неужели в жизни не осталось ничего светлого?
Уже давно объявили о начале регистрации пассажиров московского рейса. Осипов тяжело вздохнул. Тянуть время нет смысла, надо вставать и идти, несмотря на этот проклятущий страх. А живот-то как крутит! Прямо как у плохого солдата перед боем. С тяжёлым сердцем он переступил порог сектора вылета, отрезав себе пути к отступлению. Там он зарегистрировал билет, сдал чемодан в багаж и уже подошёл к контрольной рамке, как вдруг почувствовал, что расстройство живота достигло критической точки. На лбу выступила испарина.
- Простите, мне надо выйти, – сказал Вячеслав Сергеевич, обращаясь к девушке-контролёру.
- Не положено, – ответила девушка.
- Я понимаю, что не положено, но мне необходимо срочно… в туалет.
Девушка всплеснула руками.
- А раньше вы о чём думали? Теперь уж терпите. В самолёте сходите.
- Да не могу я терпеть! – в отчаянии воскликнул Осипов. – Поймите же: ещё две-три минуты – и я просто не выдержу.
- Игорь Дмитриевич, подойдите сюда! - окликнула девушка мужчину, который у них, вероятно, был старшим по должности.
Когда тот подошёл, она изложила ему ситуацию. Подозрительно взглянув на Вячеслава Сергеевича, имевшего в настоящий момент достаточно несчастный вид, мужчина сказал:
- Ладно, идите, но постарайтесь вернуться как можно скорее, – он посмотрел на часы. – У вас есть не более десяти минут.
Осипов бегом выскочил из сектора.
Спустя несколько минут он опять стоял в раздумии перед дверью сектора, убеждая себя в том, что все его страхи беспочвенны и напрасны, что он должен ещё раз одолеть их и переступить порог. Но чем больше убеждал он себя в этом, тем сильнее росло в нём чувство тревоги. И вдруг он отчётливо понял, что не полетит этим рейсом. Не полетит – и всё!
И плевать на то, что чемодан с вещами улетит без него; наплевать, что на работе будут большие неприятности из-за сорванной командировки. Не может он лететь сегодня. Не может! Там, в замкнутом пространстве самолёта, он просто сойдёт с ума или впадёт в истерику. Приняв решение, Вячеслав Сергеевич почувствовал, что с души словно камень свалился. Он неторопливо вышел из аэровокзала, пересёк площадь и, зайдя в полосу лесопосадок, сел на траву и стал смотреть, как пассажиры один за другим поднимаются по трапу самолёта. Вячеслав Сергеевич откинулся на спину, примяв собою густую мягкую траву. Высоко над ним среди макушек деревьев синело небо, подняться в которое он сегодня не решился. Пройдёт несколько минут, завоют турбину, и лайнер поползёт к взлётной полосе. Но время шло, а шума моторов слышно не было. Осипов поднялся и увидел, что вниз по трапу торопливо спускаются люди и бегут в сторону аэровокзала. Несколько человек суетились у трапа, руководя этим действием. Не оставалось никаких сомнений: проводилась срочная эвакуация пассажиров. Неужели и вправду обнаружили какую-то неполадку? Вячеслав Сергеевич опять пересёк площадь и подошёл к железной ограде, отделяющей аэродром от площади. Ещё последние пассажиры покидали лайнер, когда к люку багажного отделения на скорости подъехала машина, из которой выскочили люди с аппаратурой и собаками. Что же случилось? И тут до Осипова дошло, что причиной сорванного рейса является он сам. Ведь он зарегистрировал билет, сдал свой багаж – и не полетел. Это и послужило поводом для беспокойства.
- Вы гражданин Осипов?
Вячеслав Сергеевич резко обернулся. Двое мужчин в строгих чёрных костюмах стояли перед ним.
- Да, это я, – сказал он упавшим голосом.
- Пройдёмте с нами.
Осипов хотел объяснить им, что всё вышло так не преднамеренно, что он не ожидал такого поворота событий, но, взглянув на суровые, напряжённые лица незнакомцев, понял, что объясняться придётся в другом месте. В перспективе замаячили неприятности более серьёзные, чем срыв командировки. Вдруг у одного из мужчин зазвонил мобильник. Он поднёс телефон к уху и вдруг весь словно напружинился, впившись в Осипова острым взглядом.
- Вас понял, – сказал мужчина в трубку. – Мы только что взяли его. Подъезжайте к левому крылу аэровокзала.
- Что?! Что случилось?! – с тревогой спросил Вячеслав Сергеевич, шагнув к нему.
Внезапно мир перевернулся. Осипов больно ударился лицом об асфальт. На заведённых за спину руках защёлкнулись наручники. Крепкие руки схватили его за ворот и поставили на ноги.
- Это недоразумение! – воскликнул Вячеслав Сергеевич, чуть не плача от отчаянья. – Я всё объясню!
- Объяснишь. Конечно, всё объяснишь. Куда ты денешься?!
Его затолкнули в подъехавший джип.

* * *

- Вы выбрали не самую лучшую тактику. Неужели не понимаете, что ваше положение безнадёжно? Единственный способ облегчить свою участь – это честно всё рассказать.
Голос капитана Зотова звучал ровно, без эмоций. Весь его вид словно говорил о том, что перед вами сидит уставший, флегматичный человек, которому всё давно осточертело. И лишь немногие знали, насколько обманчива эта внешность. Нащупав слабое место в обороне противника, Зотов яростно набрасывался на него, не ослабляя напора и не давая жертве опомниться. Это не всегда срабатывало – порой попадались крепкие орешки. Но сегодняшний "клиент" явно был не из их числа.
- Я вам всё рассказал, – ответил Осипов, беспокойно крутя головой.
Мужчина крепкого сложения беспрерывно прохаживался у него за спиной то в одну, то в другую сторону, и это сильно действовало на нервы.
- Вы отнимаете у нас время, – сказал Зотов. – Я хочу знать настоящую причину, по которой вы отказались от полёта.
- Я вам всё рассказал, – повторил Осипов. – Я не полетел из-за того, что испытывал сильное беспокойство, необъяснимый страх…
- Вы злоупотребляете моим терпением, – жёстко оборвал его следователь. – Когда оно лопнет, я вам дам возможность испытать вполне объяснимый страх, – с полминуты он молча изучал собеседника, после чего опять заговорил спокойным голосом. – Многие люди боятся летать, но они либо преодолевают свою боязнь, либо отказываются от этого способа перемещения сразу, но не после того, как сдали вещи в багаж.
- Но это был не обычный страх, – сказал Осипов, глядя в пол. – Я много раз летал на самолётах и никогда не испытывал ничего подобного. Это был леденящий душу ужас, – он поднял глаза на следователя. – Почему вы мне не верите?
Зотов резко ударил кулаком по столу.
- Потому что в самолёте нашли взрывчатку! – крикнул он.
- Что?!
От неожиданности Вячеслав Сергеевич вскочил со своего места, но стоящий за спиной крепыш тут же усадил его обратно, надавив ладонями на плечи. Глядя на следователя широко раскрытыми глазами, Осипов вдруг отчётливо осознал всю трагичность своего положения. Всё было против него. Он сдал багаж, а потом покинул зону вылета. При этом нервничал так, что его нервозность не могла остаться незамеченной. Из-за того, что он не вернулся, была поднята тревога. И вот итог всему: в самолёте обнаружена взрывчатка. Мерзкое чувство страха вновь заполнило всё его существо, сдавило горло.
- Нет… нет… не я… - бессвязно бормотал он, его била крупная дрожь. – Неужели вы…?
Следователь внимательно наблюдал за ним, потом сказал:
- Ну-ну, Вячеслав Сергеевич, успокойтесь. Что ж вы так разволновались? – он налил в стакан воду из графина и подошёл к Осипову. – Вот, выпейте воды, вам станет легче.
Осипов взял стакан, но пить не мог – зубы отбивали по стеклу барабанную дробь. Зотов помог ему напиться. Выпив воду, Вячеслав Сергеевич немного успокоился; во всяком случае, он перестал дрожать.
- Клянусь, я ничего не знал, – сказал он осипшим голосом. – Мне просто было страшно.
- Никто вам не выносит обвинение. Это всего лишь допрос, – ответил Зотов и, как бы между прочим, спросил. – С Зульфиёй Масудовой давно знакомы?
Осипов растерянно взглянул на него.
- С кем, простите?
- С Масудовой.
Осипов наморщил лоб, пытаясь вспомнить.
- Нет, – сказал он. – Не знаю такую.
- На "нет" и суда нет. – Зотов вернулся на своё место. – К сожалению, Вячеслав Сергеевич, в интересах следствия отпустить вас пока не могу. Придётся вам какое-то время побыть у нас.
- Но…
- У вас будет возможность позвонить домой, - сказал следователь и кивнул своему сотруднику. – Уведите.
Оставшись один, Зотов пробежал глазами протокол допроса, потом взял листок и направился на доклад к шефу. Когда он вошёл в кабинет начальника, полковник Луганский разговаривал по телефону. Закончив беседу, он положил трубку и сказал:
- Комаров только что сообщил, что с командировкой Осипова всё чисто. Он должен был лететь в Москву за технической документацией для отдела главного механика. Ну, а ты чем порадуешь?
- Мне тоже нечем вас порадовать, – вздохнул Зотов. – Либо Осипов непричастен, и это всего лишь невероятное совпадение, либо он первоклассный актёр.
- Как он объясняет своё странное поведение?
- Очень просто: предчувствие, необъяснимый страх.
- Вот как! Оказывается, здесь не обошлось без вмешательства потусторонних сил, – с усмешкой сказал Луганский. – Ты веришь в предчувствия?
Зотов не ответил.
- Прямых улик против Осипова нет. Взрывное устройство нашли в багаже Масудовой, – сказал он. – Что-нибудь известно о ней?
- Пока никаких следов. Как в воду канула. Паспорт, скорее всего, был фальшивый, – полковник задумчиво постучал по столу карандашом. – Но Масудова исчезла после эвакуации пассажиров, до этого момента она находилась в самолёте.
- Террористами-смертниками сейчас никого не удивишь.
- Это так. Но должна быть какая-то связь между ней и Осиповым. Чего-то же он испугался. Возможно, он контролировал ход подготовки терракта?
- Вряд ли. Уж больно жидок для этой роли, – возразил Зотов. – Когда услышал про взрывчатку, побелел от страха. Такое трудно сыграть.
Полковник нахмурился.
- Как собираешься с ним поступить?
- Отпущу, если вы не возражаете.
- А если он исчезнет?
- Будем "пасти" его.
Луганский на минуту задумался.
- Хорошо, – сказал он. – Но пусть твои ребята глаз с него не спускают.

* * *

Айшет Гадаева приехала в Сибирь по окончании чеченской войны. Приехала вместе с парнем, которого полюбила. Красавец десантник Санька Гольцов покорил её сердце с первого взгляда. Когда она сообщила родителям о своём намерении уехать с русским, мать растерялась, а отец сердито сказал:
- Этого не будет.
Но всегда послушная прежде дочь вдруг показала твёрдость характера. Видя, что она настроена решительно, отец не стал удерживать её силой, лишь сказал:
- Поступай, как знаешь. Но запомни: сюда не возвращайся, этот дом для тебя закрыт.
С этой минуты он ни разу не заговорил с дочерью и даже не взглянул на неё. Провожать Айшет пришли мать и две младшие сестры. Все четверо громко плакали, словно знали, что расстаются навсегда.
Санькиным родителям невестка пришлась по душе. У них была большая удобная квартира, места хватало всем. Но Санька хотел жить самостоятельно, и вскоре молодая семья перебралась в семейное общежитие. Первое время ничто не омрачало счастье девятнадцатилетней чеченской девушки. Но однажды к ней на улице подошёл незнакомый мужчина и сказал по-чеченски:
- Продажная тварь! Аллах покарает тебя!
Потом было ещё несколько подобных встреч. Айшет была всерьёз напугана, но мужу ничего не говорила. Постепенно Санька стал замечать, что с женой творится что-то неладное. Он заставил её рассказать всё и, узнав причину переживаний, сказал:
- Покажешь мне их, если встретятся. А потом мы с ребятами объясним им, кто здесь дома, а кто в гостях.
Они часами бродили по улицам, прогуливались по рынкам, бывали в самых разных местах, но никого из тех людей встретить не удалось. Однако земляки Айшет вскоре вновь напомнили о себе. Однажды вечером Санька вернулся домой сильно избитый. Помогая раздеться мужу, которому каждое движение причиняло боль, Айшет пришла в ужас, увидев его тело, сплошь покрытое кровоподтёками.
- Боже мой! Кто тебя так? За что?
Уложив мужа в постель, Айшет сказала:
- Пойду позвоню в милицию. Пусть этих хулиганов найдут и накажут.
- Не ходи, – сказал Санька. – Это были не хулиганы.
- Кто же?
Он не ответил. Всё стало ясно. Айшет села на край кровати и заплакала.
- Саша, давай уедем отсюда, – сказала она.
Санька стиснул зубы.
- Никуда мы не поедем. Я их там не боялся и здесь не испугаюсь. Вот подожди, отлежусь, а потом я найду их. Теперь я их знаю в лицо.
Но Санька не успел никого найти. Через месяц он был зарезан в коридоре общежития возле двери своей комнаты. Мать, дождавшаяся сына с войны и потерявшая его уже здесь, дома, обезумела от горя. В санькиной гибели она винила невестку и возненавидела её так же горячо, как прежде полюбила. На работе Айшет попала под сокращение. Она осталась одна в чужом городе практически без средств к существованию. Но путь домой был закрыт для неё. Жизнь зашла в тупик.
Как-то вечером в комнату постучали. Открыв дверь, Айшет увидела одного из тех, кто подходил к ней на улице. Войдя в комнату и захлопнув за собой дверь, гость сказал:
- Ты оскорбила нашу веру, сестра. Но Аллах велит нам быть милосердными к оступившимся и помогать им стать на путь истинный. Я знаю, что ты сейчас в бедственном положении, поэтому пришёл помочь тебе, – он достал из кармана конверт и протянул его хозяйке. – Здесь немного денег. На первое время тебе хватит. Потом ещё поможем.
Айшет вынула деньги из конверта и обомлела – ничего себе "немного денег"!
- Это слишком большая сумма, – сказала она. – Я не знаю, когда смогу вернуть долг.
- Об этом не беспокойся, – ответил гость. – Вернёшь, когда придёт время.

* * *

И это время пришло. Чтобы рассчитаться с долгами и искупить свой грех перед Всевышним, Айшет должна была отправить чемодан с взрывчаткой в багажное отделение самолёта, в котором ей предстояло лететь самой, и при заходе на посадку в московском аэропорту привести взрывное устройство в действие.
- Нажмёшь вот эту кнопку на часах – и твоя душа будет чиста перед Аллахом, а твоя семья получит огромную сумму денег, - сказал инструктор, вручая Айшет электронные "Кассио".
Насмерть перепуганная девушка робко спросила:
- А если я не смогу нажать эту кнопку…?
Она ожидала жутких угроз в свой адрес и адрес своих близких, но гость оказался человеком уступчивым.
- В таком случае после посадки получишь свой багаж и передашь его мужчине, который сам подойдёт к тебе, – сказал он. – Но, сама понимаешь, за эту работу мы много не заплатим.
Девушка облегчённо вздохнула: у неё был выбор!
- Да, конечно! – воскликнула она. – А домой вернуться вы мне поможете? Мой отец…
- Поможем, – успокоил посетитель и сказал. – Чемодан получишь в камере хранения вот по этой квитанции. В наружном кармашке чемодана найдёшь билет на самолёт и паспорт на новое имя, – он стал подробно объяснять детали этой операции.
Проводив гостя, Айшет долго не могла успокоиться. Страх и надежда перемешались в её душе. Она уже твёрдо решила, что не станет взрывать самолёт и себя вместе с ним. Откуда ей было знать, что часы, которые она получила, были самые обычные, а "зловещая" кнопка слева не могла включить ничего, кроме подсветки. Привести в действие взрывное устройство при посадке самолёта должны были люди, находящиеся на земле. Ничего этого молодая женщина не знала, поэтому была относительно спокойна, расположившись в удобном кресле лайнера. Первое беспокойство охватило её, когда пассажиров попросили покинуть салон. Чуть позже при виде спецкоманды с собаками Айшет почувствовала приступ панического страха. Надо было срочно бежать. Она взяла такси и поехала в город. У неё хватило ума не возвращаться в общежитие. Там её ждала смертельная опасность от тех, кто поручил ей это задание. К родителям Саньки ей было нельзя, свекровь её просто не пустила бы за порог. Поселиться в гостинице тоже не было возможности, потому что у Айшет не было документов: от фальшивого паспорта она срочно избавилась, а настоящий остался дома. Трое суток девушка бесцельно бродила по городу, питаясь в закусочных и ночуя в парках, благо погода стояла тёплая. На четвёртый день она была совершенно измучена и морально, и физически. Все чувства притупились, даже страх отошёл на задний план. В таком состоянии Айшет сидела на скамейке парка, глядя перед собой невидящим взором. Вдруг на неё упала чья-то тень. Девушка подняла глаза и увидела перед собой немолодую характерно одетую женщину.
- Цыганка? – спросила женщина.
Айшет утвердительно кивнула. Женщина опять что-то спросила, но уже по-цыгански. Видя, что собеседница не поняла её слов, она укоризненно покачала головой.
- Говоришь, что цыганка, а языка не знаешь.
- Я приехала с Кавказа, – сказала Айшет, немного смутившись, и совсем тихо добавила. – Мне нужна помощь.
Женщина внимательно вгляделась в её лицо.
- Пойдём-ка со мной, – сказала она.
Автобусом они выбрались на окраину города. Там цыганка привела девушку в большой кирпичный дом и стала что-то оживлённо рассказывать хозяину дома, указывая на Айшет. В просторной прихожей стояло кресло с высокой спинкой. Не дожидаясь приглашения, девушка опустилась в это кресло, и приятная слабость волной накатила на неё. Цыгане продолжали о чём-то возбуждённо разговаривать. Из их беседы Айшет поняла лишь одно слово, единое для всех языков: "фоторобот". Но ей некогда было осмысливать значение этого слова – она проваливалась в глубокий сон. А предприимчивые цыгане уже прикидывали, какие льготы для себя они смогут выторговать у правоохранительных органов в обмен на это сокровище, нечаянно упавшее им руки.

* * *

Сжимая в руке повестку, Вячеслав Сергеевич Осипов осторожно постучал в дверь. Услышав "войдите", он шагнул в кабинет. Взглянув на посетителя, следователь Зотов радостно воскликнул:
- А-а, Вячеслав Сергеевич! Рад вас видеть! Проходите, пожалуйста.
Обескураженный таким приёмом, Осипов подошёл ближе, вопросительно глядя на следователя.
- У вас есть вопросы ко мне?
- Ну что вы, Вячеслав Сергеевич, никаких вопросов! Я пригласил вас, чтобы принести извинения за причинённые вам неудобства и от лица нашего ведомства поблагодарить вас за то, что вы своим поступком спасли от гибели десятки человеческих жизней.
Зотов подошёл к Осипову и крепко пожал ему руку. Осипов ещё больше растерялся.
- Вы смеётесь надо мной! – воскликнул он. – О каком поступке речь? Я почувствовал страх и сбежал. Если это и поступок, то не тот, которым следует гордиться.
- Не скажите, Вячеслав Сергеевич, не скажите! – возразил Зотов. – Подавляющее большинство людей, даже умирая от страха, всё равно бы заняли свои места в салоне – по инерции, из боязни попасть в смешное или глупое положение и по множеству других причин. В вашем случае ко всем этим причинам добавлялась угроза неприятностей из-за сорванной командировки. Но, тем не менее, вы отказались от полёта. Я в этом усматриваю элемент гражданского мужества. Кстати, как у вас дела на работе.
Осипов вздохнул.
- Да какие могут быть дела у "террориста"? Вроде бы в коллективе работаю и в то же время один. В глаза никто ничего не говорит, но все стараются держаться от меня подальше – даже те, с кем прежде был в приятельских отношениях. Словно взрывчатку нашли у меня, и я до сих пор ношу её с собой. Начальство смотрит как на потенциального врага. В случае сокращения штатов я первый окажусь за воротами.
- Не переживайте, – успокоил следователь. – Мы эту ситуацию исправим. Я планирую выступить по местному телевидению и рассказать об этом деле, поскольку оно успешно завершено. Вы будете представлены как герой, спасший уйму народа. А уволить героя никто не посмеет.
Вячеслав Сергеевич оживился.
- Значит, вы нашли эту, как её, Масхадову?
- Масудову? Да, нашли. Но она, скорее, жертва, чем преступница. Молодая женщина, попавшая в тяжёлые обстоятельства. Но с её помощью нам удалось обезвредить настоящих преступников. Ну и, конечно же, с вашей помощью тоже. Ещё раз спасибо вам!
Осипов опять почувствовал себя неловко.
- Я могу идти? – спросил он.
- Да-да, конечно! – ответил Зотов. – Но у меня к вам всё же есть один вопрос: вы финансовые катастрофы предчувствовать можете? Если да, то предлагаю вам свою дружбу.
Осипов улыбнулся.
- Пока не замечал за собой такой способности. Но если что-то почувствую, я вам непременно позвоню.
- Значит, договорились? Всего вам доброго!
- Всего доброго! – ответил Вячеслав Сергеевич.
Продолжая улыбаться, он вышел из кабинета.
-----------------------------------

© Геннадий Дорогов, 2004 г.]]> Рассказы http://litru.org/index.php?itemid=103 Fri, 28 Mar 2008 01:35:00 +0300 http://litru.org/index.php?itemid=102 Ни звука. Все слова обитают за пределами этого последнего пристанища, этой убогой хижины. Вне ее они могли скрывать что угодно - здесь все тщетно. Мертвое молчание выдает предательский страх. И жажду действия - суетливого, заранее обреченного, последнего...
Вдруг что-то меняется... Звук тантамов затихает, и рядом будто бы появляется кто-то третий... Нет. Это ей только показалось - на самом деле ОН просто повернулся к ней, покинув свой наблюдательный пункт. Странно, что это чувствуется - ведь темнота кромешная. Еще более странно, что ОНА делает шаг в эту темноту - интуитивно, как будто подчиняясь какой-то чужой воле. Протягивает руку ... удивительно, как безошибочно ОНА определила направление его протянутой руки! Ладонь в ладонь, легкое притяжение - и ОНА подается к нему уже всем телом... Тантамы вновь начинают свою медитативную дробь - или это уже стучит в висках? Кто бы ни был этот незнакомец, у них теперь есть нечто общее - то, чего не отнимет никто...
Дальше - полубеспамятство, закрытые глаза - и извечный магический ритуал. Жадная фиксация ощущений - и при этом полная потеря контроля над тем, что их вызывает... Что это - предсмертная агония или праздник вхождения в иной мир?
Сон? Да, конечно сон - иначе как объяснить первозданность того, что, казалось бы, познанно досконально?
Сотня глаз следит за происходящим извне... Теперь это племя не вымрет - их бог умилостивлен и будет покровительствовать продолжению рода. Он получил обычную для этого времени жертву.
Рассвет застигает ее врасплох. Он безжалостен - как топор палача. Резкий, раздражающий свет в лицо. Чужое тело рядом... Отчего-то хочется, чтобы оно оказалось бездыханным. Отчего? Силится вспомнить. Не получается. Постепенно начинают восстанавливаться события последних суток... ОНА отстала от экспедиции, задержавшись в хижине вождя местного племени. Ее интересовало значение часто встречающегося в хижинах этого племени иероглифа - заключенной в круг фигурки человечка с воздетыми вверх руками. Через переводчика ОНА спросила об этом вождя - и пригубила из странной посуды наподобие греческого кубка жидкость, напоминающую парное молоко - но ало-красного цвета... Дальше - провал.
Стоп! Специалисты характеризовали это племя как вполне безобидное... Не может быть!
ОНА чувствует, как пробиваются робкие ростки догадки - и вдруг ловит себя на мысли, что в сарае подозрительно светло. Маленькие оконца "темницы" распахнуты настежь, но основной поток лучей исходит из противоположного конца сарая, оттуда, где призывно распахнута дверь... Бежать!
Прямо из открытой двери она ныряет на ослепительно солнечный пляж. И ничто не будит ее воспоминаний. Вокруг - ни души. Не веря своему счастью, ОНА опускается на уже теплеющий песок и задумывается ни о чем. Отчего-то желание скрыться пропадает, ОНА просто смотрит на море, чутко вслушивается в шум прибоя и чертит что-то на песке. Из состояния прострации ее выводит прикосновение к плечам - легкое, почти как бриз. ОНА вздрагивает, резко оборачивается - и видит ЕГО. Загадку, которую страшно отгадывать. Ей неловко - опускает глаза. Взгляд натыкается на бессознательно начертанное... Знакомый сюжет - человечек в круге, воздевший руки к небу.
Спешит поделиться с ним изумленным взглядом - но его глаза цепко схватились за что-то вдали... Она следует за ними - и примерно в двадцати метрах замечает точно такой же рисунок - только значительно крупнее. Вдруг мелькнувшее воспоминание приковывает их взгляды друг к другу.
В них - неизбежность скорого прощания.. Немой разговор длится не более секунды, но кажется, что сказано все.
ОН обреченно смотрит на то, как ОНА медленно удаляется, постепенно тая, превращаясь в маленькую точечку - и исчезает за линией горизонта, оставляя его в кругу.]]> Рассказы http://litru.org/index.php?itemid=102 Fri, 28 Mar 2008 01:35:00 +0300 http://litru.org/index.php?itemid=101 - Чего надо? – спросил он.
- Слушай, приятель, ты ночные "концерты" прекращай. – Вадим старался говорить спокойно. – Давай по-хорошему решим этот вопрос.
В прихожую вышла расфуфыренная девица и, прислонившись к косяку, смотрела на Вадима, как на дохлую мышь.
- Всё сказал? – спросил парень и, не дожидаясь ответа, захлопнул дверь.
Музыка этой ночью гремела пуще прежнего. Благо, что следующим днём была суббота. В полдень Вадим Михайлович, сделав покупки в соответствии с составленным женой списком, возвращался домой. Погружённый в свои мысли, он не услышал, как за его спиной на медленной скорости к нему приближалась новенькая "Тоёта", за рулем которой сидел "музыкальный" сосед. Подъехав вплотную, парень нажал на клаксон. От испуга Вадим шарахнулся в сторону, вызвав гомерический хохот водителя и его спутницы. Парень прибавил скорости и, проезжая мимо Вадима Михайловича, выплюнул в него жевательную резинку. Жвачка попала на брюки и прилипла к ним. Вадим пытался стряхнуть её, но она прилипала к пальцам, и ему пришлось изрядно повозиться, чтобы от неё избавиться. Ситуация была настолько унизительной, что кровь горячей волной ударила в голову. До позднего вечера Вадим не мог успокоиться, одолеваемый приступами бессильной злобы. В голове строились самые фантастические планы мести. Наконец, разрозненные мысли сошлись в одной точке, и вполне конкретная идея захватила его.
Ближе к ночи, когда жена и дочь уже спали, Вадим достал несколько листов писчей бумаги и стал делать наброски. Он чертил, зачёркивал и снова чертил, исправляя отдельные детали. За окном уже рассвело, когда он закончил свою работу. Перед ним на столе лежал эскиз продуманной до мелочей конструкции арбалета.

***

Самым сложным оказалось раздобыть подходящие полоски пружинной стали. С остальными деталями больших проблем не возникало. Около месяца потребовалось на то, чтобы изделие было полностью готово. Часть деталей, наиболее сложных, Вадим изготовил на работе, остальные нетрудно было сделать в домашних условиях. Арбалет получился лёгким и компактным. Передняя часть, представляющая собой лук с натянутой тетивой, а также плоский деревянный приклад легко отсоединялись, благодаря чему конструкцию в разобранном виде можно было носить с собой в спортивной сумке или спрятав её под одеждой. С этой же целью размеры самого лука были сведены до минимума, а так как он при этом должен был обеспечивать большую скорость вылета стрелы, то получился настолько тугим, что натянуть его руками было невозможно. Для этой цели Вадим приспособил несложный механизм, представляющий собой откидной рычаг, натягивающий тетиву и заводящий её за штырь спускового механизма. Когда арбалет был полностью готов, Вадим изготовил дюжину стрел и в ближайшее воскресенье отправился за город, чтобы в лесу испытать свое оружие. Первые же пробы показали, что к изготовлению стрел надо отнестись более серьёзно. Две из них, самые удачные, он оставил в качестве образца, остальные уничтожил. В последующие дни был заготовлен солидный запас стрел, похожих друг на друга, как близнецы.
С самых первых дней работы над арбалетом Вадим заметил в себе интересную перемену: он вдруг стал менее чувствительным к окружающей несправедливости, хамству и другим негативным явлениям жизни. Устраивающий ночные оргии сосед появлялся периодически – жил он, вероятно, в другом месте, а эту квартиру держал исключительно для "балдежа". Зато когда он появлялся, всем становилось тошно. Кроме ночных разгулов, отравляющим жизнь и другим соседям, жизнь Вадиму он теперь отравлял ещё различными выходками и приколами. Самонадеянный юнец развлекался, издеваясь над человеком, который был вдвое старше его. Вадим Михайлович молча терпел – его время ещё не пришло. И вот его оружие с полным боекомплектом изготовлено и тщательно пристреляно. Остался только один барьер – психологический.
Однажды, когда кроме него дома никого не было, Вадим Михайлович вынул арбалет из тайника и подошёл с ним к зеркалу. Оружие смотрелось грозно и одновременно красиво, делая общий вид завораживающим. Вадим почувствовал в груди незнакомое прежде волнение, словно в этот миг он вдруг стал другим человеком.
- Ну что, гражданин Мальков, - сказал он, обращаясь к своему зеркальному двойнику, - крупной рыбой мы вряд ли когда-нибудь станем, но и сожрать себя теперь никому не позволим.

***

За окном стемнело. Тёплый летний вечер плавно перешёл в ночь. Вадим Михайлович вышел на балкон покурить перед сном, наслаждаясь тишиной июльской ночи. На скамейках у подъезда компания молодых людей громко обсуждала свои дела. Среди них Мальков узнал и беспокоящего его соседа. Сделав несколько затяжек, Вадим Михайлович хотел уже, было, вернуться в квартиру, как вдруг услышанное заставило его навострить уши. Разговор шёл о том, что завтра в десять часов вечера начнётся банкет, для этой цели на всю ночь откуплен ресторан "Русская изба". Необычное волнение, как совсем недавно перед зеркалом, вновь охватило Вадима. "Я не случайно услышал это"! – думал он, чувствуя лёгкую дрожь во всем теле, - судьба дает мне шанс – надо решаться".
Весь следующий день Вадим Михайлович провёл в лихорадочно ожидании вечера. Ни о чем другом он думать был не в состоянии. Жена Ольга после безуспешных попыток поговорить о чём-нибудь с мужем махнула на него рукой, предварительно покрутив пальцем у виска. Ещё утром Вадим посетил городской сад. Прогуливаясь между деревьев вблизи ресторана, он старательно выбирал место для засады. К сожалению, горсад вовсе не был похож на джунгли, но один раскидистый куст мог вполне послужить укрытием, тем более с наступлением темноты.
Когда начался банкет, Вадим уже сидел в засаде в полной боевой готовности. Удобный случай подвернулся около часу ночи. Несколько мужчин вышли покурить на свежем воздухе. Тот, кого он ждал, появился чуть позже, поэтому, когда другие вернулись обратно, он ещё пару минут докуривал, не зная о том, что в десяти метрах от него притаился человек, который в сложной душевной борьбе решает его участь. Докурив сигарету, парень щелчком отшвырнул окурок, прочертивший в воздухе огненную дугу, и повернулся к двери. В это мгновение острая стрела вонзилась ему между лопаток. Из своего укрытия Вадим видел, как его жертва сначала замерла на месте, затем медленно повалилась на бок. Несколько секунд он стоял в оцепенении, глядя на эту картину, потом спохватился и начал судорожно разбирать арбалет. У него ничего не получалось – всё тело била дрожь, руки не слушались. "Господи, что же я делаю?!" – подумал он. – "Надо срочно убираться отсюда!" Держа в одной руке арбалет, в другой спортивную сумку, он бросился прочь от этого места. Забравшись в какой-то тёмный закуток сада, Вадим остановился и несколько раз глубоко вздохнул. Немного успокоившись, он разобрал своё оружие, уложил его в сумку и направился домой, стараясь идти тёмными дворами.
Дома, спрятав арбалет, Вадим торопливо зашёл в ванную, – ему не терпелось поскорее вымыть руки. Он склонился над умывальником и внезапно почувствовал приступ дурноты. Желудок словно вывернуло наизнанку.
- Вадик, что случилось? – послышался за спиной голос Ольги. – Ты пьян? Где ты был?
- Встретил старых друзей, - с трудом ответил Вадим, не поворачивая головы. – Давно не виделись… Выпили…

***

Нервное возбуждение, в котором он пребывал два последующих дня, начало спадать, и до Вадима стал доходить весь ужас содеянного. Он убил человека! Убил за то, что тот, видите ли, досаждал ему. Потрясение оказалось настолько сильным, что Вадим Михайлович в некоторой степени утратил ощущение реальности. Он механически, будто робот, выполнял свою работу, разговаривал со знакомыми, занимался домашними делами, а внутри у него шла нескончаемая борьба с самим собой. Вадим понимал, что слишком долго он не выдержит этого напряжения – или явится в милицию с повинной, или просто сойдёт с ума. Ему вспомнилась одна очень точная фраза из песни, прозвучавшей в некогда популярном кинофильме: "Интеллигенту от себя спасенья нет". Прошло две недели. За это время Вадим Михайлович, потерявший сон и аппетит, заметно постарел и осунулся.
Как-то вернувшись с работы, он застал дома жену и дочь сильно расстроенными. Было видно, что обе женщины недавно плакали.
- Что случилось? – спросил Вадим.
- Что случилось! – Взвилась Ольга. – Тебя что – пыльным мешком ударили? Ничего вокруг не видишь. Твоей дочери проходу не дают… - она опять заплакала.
- Кто не дает? Да говорите же толком, чёрт возьми!
Немного успокоившись, Ольга рассказала, что на их дочь "положил глаз" местный бандюга, который дал ей месяц сроку на раздумье. Вадим Михайлович посмотрел на дочь: настоящая красавица! Припухшее от слёз лицо с покрасневшими глазами ничуть не утратило своей привлекательности.
- Так, ясно: месяц сроку. И что потом?
Алёнка, часто всхлипывая, ответила:
- Он сказал: если не уступлю сама, то возьмет силой, а потом отдаст своим дружкам.
Вадим почувствовал, как у него в душе вновь закипает злоба. Горькое раскаянье, терзавшее его последние полмесяца, мгновенно растаяло, испарилось. "Идиот!" – ругал он себя. – "Распустил слюни. Убивать их надо! Убивать!".
Он постарался взять себя в руки. Немного успокоившись, спросил дочь:
- А ты не знаешь, где его можно найти?
- Он на нашем рынке кем-то вроде вышибалы. И ещё собирает дань с торговцев.
- Какую дань? За что?
- Ясно за что – чтоб не трогали.
- Завтра ты мне его покажешь, - сказал Вадим. – И не плачь больше. В конце концов, у нас в запасе целый месяц. Что-нибудь сообразим.
Он обнял дочь за плечи и ободряюще улыбнулся ей. Хорошо ещё, что в пылу раскаянья он совсем забыл про арбалет и не уничтожил его. Нет, гражданин Мальков, война ещё не окончена.

***

Внешность алёнкиного "поклонника" впечатляла и даже очень. Вадим Михайлович сразу понял, что человеческого разговора с этим типом не получится. Значит, остается только один выход. Отправив дочь домой, Вадим ещё долго бродил по рынку, прикидывая, где можно будет устроить засаду. Но такого укрытия, из которого потом можно будет незаметно улизнуть, он не нашёл. Последний торговый ряд тянулся вдоль автомобильной стоянки. Вадима вдруг осенило: стрелять можно из машины! Надо срочно восстанавливать свой старенький "Запорожец", перешедший с некоторых пор в разряд недвижимости.
Полмесяца ушло на ремонт машины. Всё свободное время Вадим проводил в гараже. Для покупки необходимых деталей пришлось залезть в долги. В конце концов, его труды увенчались успехом. Машина, на которой он ещё недавно хотел поставить крест, готова была служить и дальше.
В один из августовских дней "Запорожец" Вадима уже стоял на боевом посту, когда "сборщик податей" стал обходить палатки последнего торгового ряда.
- Здрасьте, тёть Тань! – сказал он хозяйке очередной палатки, широко улыбаясь. Женщина средних лет молча протянула ему купюру. Но вместо того, чтобы взять деньги, парень, словно устыдившись, вдруг стал перед ней на колени и повалился в ноги. Между лопаток торчала стрела.
На автомобильной стоянке в это время разворачивались две "крутые" иномарки. На отъезжающий обшарпанный "Запорожец" никто не обратил внимания.

***

Нельзя сказать, что вторую "акцию" Вадим выполнил спокойно – его опять била дрожь, которую он долго не мог унять. Но никаких душевных терзаний уже не было. Ольга ни о чём не спрашивала, изредка бросая на мужа беспокойные взгляды. Алёнка как-то вечером, немного помявшись, прильнула к отцу и спросила шёпотом, в котором слышались страх и восторг:
- Пап, это ты его, да?
- С чего ты взяла?! – деланно возмутился Вадим. – Это они там между собой что-то не поделили. Обычная разборка.
- Понятно! – сказала дочь, сделав вид, что поверила.
После этого второго случая Вадим стал воспринимать окружающий мир несколько иначе. Если прежде различные проявления хамства, которого, увы, предостаточно в нашей жизни, вызывали в нём вспышки ярости или бессильной злобы, то теперь он спокойно прикидывал, тянет данный поступок на "высшую меру" или нет. Он как бы приценивался и прицеливался. Иногда он носил арбалет с собой, и близость этого грозного оружия приятно щекотала нервы. Вскоре опять появился повод пустить его в дело.
… Подвыпивший верзила был не в духе. Он грубо оскорблял пассажиров, обильно сдабривая свою речь нецензурной бранью. От него исходили волны такой неукротимой злобы, что никто не рискнул урезонить хулигана, сделать ему замечание. Когда он вышел из автобуса, Вадим последовал за ним и незаметно проводил его до самого дома. Верзила вошёл в подъезд. Через несколько минут из подъезда выскочила заплаканная женщина с ребёнком на руках. Её лицо было в кровоподтеках. Вадим Михайлович стиснул зубы: теперь вынесенный им приговор обжалованью не подлежал.
На следующий день во дворе напротив вышеупомянутого подъезда стоял невзрачный автомобиль марки ЗАЗ-968. Спустя два с половиной часа появился тот, кого ждали. Он открыл входную дверь и шагнул в подъезд. Едва он взялся за ручку с внутренней стороны двери, как вслед за ним в подъезд влетела острая стрела, вонзившаяся в спину. Здоровенный мужик рухнул лицом вперед, захлопнув за собой дверь. У водителя отъезжающего "запорожца" было очень довольное лицо.
… Следующий инцидент также произошел в автобусе. Совершенно случайно Вадим Михайлович увидел, как светловолосый парень разрезает сумку пожилой женщины. Первым желанием было схватить негодяя за руку и сдать его в милицию. Но… в спортивной сумке, которую Вадим держал в руке, находился арбалет. Значит, милиция отпадает. Карманник тем временем переместился чуть дальше, где стояла другая женщина. Вадим боковым зрением наблюдал за вором. Когда парень вышел из автобуса, Вадим Михайлович последовал за ним. Он застрелил карманника в глухом скверике, когда тот, сидя на скамейке, укладывал в полиэтиленовый мешочек содержимое чужих кошельков. В выпавшем из рук мешочке была солидная пачка купюр. "Неплохо зарабатывают, мерзавцы", - со злостью подумал Вадим. Секунду поколебавшись, он быстро подошёл к убитому, поднял мешочек и сунул его во внутренний карман куртки. "Это не разбой", - убеждал себя Вадим. - "Это экспроприация – "грабь награбленное". Но спрятанные в кармане деньги словно обжигали грудь. Вадиму казалось, что солидная пачка сильно оттопыривает куртку, привлекая внимание прохожих, и может послужить серьёзной уликой против него. Ему и в голову не приходило, что лежащий в сумке арбалет является куда более страшной уликой. Но, пожалуй, более всего Вадима беспокоила моральная сторона дела. Он поступил как самый настоящий бандит, забрав деньги у своей жертвы. Вадим Михайлович горько усмехнулся: вот уж воистину – интеллигенту от себя спасенья нет. На мосту через Искитимку он остановился и, опершись о перила, несколько минут размышлял, глядя на воду. Добытые сегодня деньги могли существенно облегчить финансовое положение семьи. Но он уже принял решение, хотя был почти уверен в том, что будет в последствии жалеть о своём поступке. Вадим вынул из кармана мешочек и вытряхнул его содержимое в воду. Подхваченные ветром купюры разного достоинства закружились в воздухе, словно конфетти, разлетаясь в разные стороны. Ругая себя на чём свет стоит, Вадим Михайлович поспешил покинуть это место.

***

За неполные три месяца инженер Мальков отправил на тот свет семь человек. Будучи человеком неглупым, он прекрасно понимал, что его подвиги не могут продолжаться бесконечно. Методичность и характерный почерк расправ не могли не всполошить милицейское начальство. Рано или поздно они возьмутся за это дело основательно. Вадим решил затаиться. С тех пор, как он переступил черту, у него до предела обострилось чутьё, которое не только помогало ему, словно хищнику, выслеживать и поражать свои жертвы, но и вовремя подавало сигнал о грозящей опасности. Вот и теперь он вдруг остро почувствовал, что необходимо срочно, как говорится, "лечь на дно". Тайник, который он оборудовал в антресоли над входной дверью, мог надёжно укрывать арбалет от жены или дочери, но милиция в случае обыска его бы там легко обнаружила. Поэтому, уложив своё сокровище в сумку, Вадим отнёс его к своему лучшему другу Юрию Вершину с просьбой взять эту сумку на хранение и с убедительной просьбой не совать в неё свой нос. Юра жил один в своей маленькой однокомнатной "хрущёвке". После бесконечных скандалов, в основе которых лежало отсутствие денег, жена развелась с ним и уехала в деревню к матери, забрав с собой сына. Юра охотно согласился оставить эту сумку на некоторое время у себя. Но, как всем известно, просьба не совать куда-либо свой нос неизбежно вызывает острейшее желание этот самый нос туда сунуть. И едва Вадим успел вернуться домой, как жена тут же позвала его к телефону.
- Вадька! Ты что, совсем сдурел?! - Юра кричал так, что Вадиму казалось: слышно не только его семье, но и соседям за стеной.
- Да тихо ты! – он покрепче прижал трубку к уху, настороженно озираясь. – Подожди меня, сейчас приду. Тогда и поговорим.
Он опять отправился к Вершину, купив по дороге бутылку водки для лучшего взаимопонимания. Пока готовили закуску и разливали водку, Юра молчал и заговорил лишь, когда они выпили по первой стопке.
- Вадик, как же это? Я и представить себе не мог, что ты способен убить человека.
- Юра, ну чего ты всполошился? Я ведь хороших людей не трогаю. А без этих мерзавцев мир только чище станет.
- Но мы не судьи! Какое право мы имеем решать чью-то судьбу?
- А мы вообще какое-нибудь право имеем? – разозлился Вадим. – Мы живём так, словно перед всеми виноваты и всем должны. Это мы всегда уступаем дорогу и место в транспорте. Это мы жалобно просим, когда надо требовать своё. А они не просят! Они нагло берут и своё, и наше. И попробуй перейти им дорогу, – растопчут и не оглянутся.
Юра помолчал, прежде чем продолжать спор.
- Ну а о себе ты подумал? Неужели не понимаешь, какую опасную игру затеял? Чем рискуешь, подумал?
- Юра, да очнись же ты, наконец! Кто из нас с тобой больше рискует? Посмотри, как ты живёшь: денег ни на что не хватает, семью потерял, на работе начальник со свету сживает. Сам же говорил: хоть в петлю лезь. И ведь полезешь! А я – нет! Я теперь на неприятности смотрю сквозь прицел арбалета.
Юра ничего не ответил. Они молча допили водку и расстались.

***

Милиция нагрянула через три дня. В поисках оружия квартиру буквально перевернули вверх дном. Та же участь постигла гараж. После обыска Вадима Михайловича посадили в машину и увезли с собой, оставив двух перепуганных женщин в разгромленной квартире. Допрос длился четыре часа. Вадим Михайлович был совершенно вымотан. Он держался из последних сил, чудом избегая расставленных следователем ловушек. Перед тем, как отправить его в камеру, следователь сказал:
- Зря упираетесь. Мы и не таких орлов раскалывали. Подумайте над этим.

***

Начальник технического отдела был не в духе, поэтому распекал своего подчиненного, не стесняясь в выражениях. По правде сказать, повод для недовольства был ничтожный, но надо же было на ком-то отыграться. Тот факт, что перед ним сидит живой человек, имеющий нервную систему и самолюбие, начальника ничуть не волновало. А сидящий напротив него Юрий Петрович Вершин уныло смотрел в пол, думая о том, до какой же степени ему всё это осточертело. Хоть в петлю лезь. "И ведь полезешь!" – вспомнил он слова Вадима. Так что же получается? Выходит, Вадька прав: чего бояться тому, кто раздумывает, не надеть ли на шею верёвку? Эта мысль показалась Юрию такой забавной, что он невольно усмехнулся.
- Вы что, смеётесь надо мной? – взревел начальник.
- Нет-нет, что вы! Я вас внимательно слушаю, - ответил Юрий Петрович, прикидывая, куда было бы лучше всего послать стрелу, чтобы рот вышестоящего хама закрылся навсегда.

***

Следователь по особо важным делам капитан Васильев готовил план очередного допроса, когда раздался телефонный звонок.
- Олег Сергеевич, зайди ко мне, - прозвучал в трубке голос полковника.
Васильев отложил бумаги и пошёл в кабинет начальника.
- Слушаю Вас, Иван Егорович.
- Вот что, Олег Сергеевич, - сказал полковник, - есть подозрение, что по делу "робин гуда" мы взяли не того человека.
- Что такое?! – невольно воскликнул капитан. – Опять жертва? Кто на этот раз?
- Некто Чанов Илья Васильевич. Только что сообщили.
- Он мёртв?
- В реанимации. Состояние крайне тяжёлое.
- Что ещё известно?
- Пока больше ничего. Вот ты, Олег, и займись этим делом обстоятельно.
- А как же быть с Мальковым?
- Малькова придется отпустить. И, пожалуйста, сделай это побыстрее и как можно помягче.
- Считаете, что он не виновен?
- Прямых улик против него нет.
- Зато косвенных хоть отбавляй.
- Полностью согласен. И вот ещё одна интересная деталь: все предыдущие жертвы были поражены в спину, а Чанову стрела угодила в живот. Это, может быть, ничего не значит, но кто знает. Так что Малькова отпустить-то отпустите, но глаз с него не спускайте.
И капитан Васильев приступил к расследованию. Как стало известно, потерпевший работал начальником технического отдела на одном из заводов города, что озадачило капитана, так как не вписывалось в общую схему убийств. Все предыдущие жертвы были так или иначе связаны с криминалом. Но вскоре выяснилось, что гражданин Чанов на пару с компаньоном откупил на рынке торговую площадь, планируя всерьёз заняться коммерцией.
- Ну что ж, будем копать в этом направлении, - вслух подумал Олег Сергеевич, устало вздохнув.

***

- Вадька! – воскликнул Юрий, когда за другом закрылась входная дверь. – Я тоже смог! Ты понимаешь! – его глаза лихорадочно блестели.
- Юра, где арбалет? – перебил его Вадим. – Давай его сюда, быстро! И готовь инструмент: ножовку, молоток и прочий.
- Что случилось? – с тревогой спросил Юрий Петрович, с которого в миг слетела эйфория.
- Меня "пасут". Едва смог уйти от них. Если найдут арбалет, нам обоим конец.
Они торопливо принялись за работу, разобрав конструкцию до последнего винтика. Одни составные части распилили на мелкие кусочки, другие деформировали до неузнаваемости. Затем, выйдя из дому, разбросали по разным мусорным бакам всё, что осталось от некогда грозного оружия. С Юрой Вершиным с тех пор Вадим не встречался и не созванивался, боясь того, что это может дать следствию основание связать покушение на юркиного начальника с другими жертвами. Ещё какое-то время Вадим Михайлович чувствовал за собой слежку. Это его беспокоило, не давало расслабиться. Но однажды он почувствовал, что его наконец-то оставили в покое. Вадим облегченно вздохнул. Однако, это облегчение было недолгим. Миновавшая опасность, казалось, унесла с собой жизненный тонус, постепенно погружая нашего героя в трясину былого уныния. Он пытался как-то встряхнуться, отвлечься от тоскливых мыслей, но ничего не мог с собой поделать. Без арбалета он вдруг почувствовал себя слабым и беззащитным. Хамство и несправедливость окружающего мира вновь стали больно ранить его.
… Вадим подошёл к зеркалу, разглядывая своё осунувшееся лицо.
- Ну что, гражданин Мальков, - обратился он к своему отражению, - похоже, мы плотно "подсели на стрелу".
Итак, что же теперь делать? Мастерить арбалет нельзя ни в коем случае. Но, в конце концов, можно же придумать что-нибудь другое – ведь он инженер! И, кроме того, ему всего лишь необходимо знать, что оружие у него есть, чувствовать его близость, а пускать в ход вовсе не обязательно. Ну, разве что разок, когда уж совсем достанут. А если и не один раз, то, опять же, можно как-то разнообразить свои действия, менять почерк – и всё будет в порядке.
Однажды поздним вечером, когда жена и дочь уже спали, Вадим Михайлович достал листки писчей бумаги и начал делать наброски.
-----------------------------------

© Геннадий Дорогов, 2002 г.

Рассказ был опубликован в газете "Воскресные окна", г. Кемерово.]]> Рассказы http://litru.org/index.php?itemid=101 Thu, 27 Mar 2008 01:34:00 +0300 http://litru.org/index.php?itemid=100 Напротив него, съежившись и задвинув ступни далеко под кресло, сидел герой дня - гигант современной порноиндустрии, низкорослый худощавый человечек без определенного возраста, но зато с определенно наметившейся лысиной. Он производил впечатление проигравшего и как-то терялся на фоне необъятного по сравнению с ним кресла. Интеллигентская сущность его бунтовала: предать издательство, которое вложило в раскрутку немаленькие бабульки... ай-яй-яй... Толстенький конверт в правом внутреннем кармане пиджака лишь частично компенсировал это неудобство.
- Да бросьте вы, Павел Алексеевич! - пытался разрядить обстановку Владимир Николаевич. - Это же нормальная практика, раз там вас не ценят - что вам остается... Это, если хотите, и с человеческой даже точки зрения понять можно. Что вас смущает? Потиражные за последний заход не получили? Так ни к чему им пока знать о нашем разговоре. Вот выплатят все - тогда и скажете. Давайте-ка дернем по чуть-чуть за то, чтобы сотрудничество было успешным!
С этими словами генеральный достал из сейфа специально заготовленную по такому поводу бутылочку из мутноватого стекла, и нажав кнопку на телефоне, скомандовал:
- Наташенька, принесите нам чего-нибудь закусить!Однако Наташенька не спешила выполнить команду, и партнеры выпили по первой, не закусывая и не чокаясь. Каждый думал о своем и разговор как-то не вязался.
И вдруг установившуюся тишину нарушил чей-то голос - возмущенный, требовательный. Он доносился из глубины коридора, и даже за закрытыми дверьми было слышно, как стремительно спорящий прорывается к кабинету, преодолевая сопротивление добросовестной секретарши. Постепенно слова стали различимы.
- То есть как это "нельзя"? Какое совещание??? Девушка, милая, доложите: я как раз тот, кто ему нужен! Да я просто озолочу ваше издательство, понимаете? Вот что вы думаете в этом дипломате лежит? Сенсация! Сенсационные исследования...
Владимир Иванович недоуменно пожал плечами, с видом разделяющего и властвующего медленно встал, подошел к двери, открыл ее - и неожиданно для себя столкнулся лоб в лоб с упрямым посетителем. Тот, по-видимому предвидя, что его ждет уже через несколько секунд, решил брать быка за рога сразу, не откладывая.
- Понимаете... я ей толкую, а она не понимает. Но вы сразу почувствуете, вы наверняка хороший руководитель и поймете, что я предлагаю... Дело в том, что ИВАНУШКА БЫЛ КОЗЛОМ!!! Это же находка! До этого еще никто не доходил! А КОПЫТЦЕ - НЕ БЫЛО ОТРАВЛЕНО!
Все на секунду замерли. И застывшей в дверях секретарше, и Владимиру Ивановичу, и вконец затерявшемуся в недрах кресла живому классику пришла одна и та же мысль:"Сумасшедший! Только этого нам и не хватало!"
Надо сказать, пришедший и правда был похож на блаженного. Суховатый и сгорбленный, с жиденькой козлиной бородкой, он чем-то напоминал восставшую из саркофага мумию, и только горящие глаза, казалось, жили какой-то особой жизнью. В них бесновалась пугающая одержимость фанатика.
- Спокойненько-спокойненько... - засуетился Владимир Николаевич, бросая убийственные взгляды в сторону секретарши. Охрана уже давно была отпущена, а проблем, особенно в такой день, генеральному не хотелось. - Присядьте, не волнуйтесь... Да-да... я и сам подумывал тут на досуге, что... как вы там сказали? Иванушка был козлом... А Аленушка - козлихой... все правильно, не переживайте... Сейчас мы с вами за это дело дернем немножко, и вы пойдете, правда?
- АЛЕНУШКА-КОЗЛИХОЙ???- вытаращив глаза, буквально завопил сумасшедший. Затем сделал многозначительную паузу, поднял вверх указательный палец, вдруг таинственно улыбнулся и продолжил уже совсем другим, более спокойным, назидательм тоном: - В том-то и дело, что она - не была козлихой. И если бы она выпила из копытца, превращения бы не произошло. А почему? А все потому, что копытце изначально не было отравлено. В нем содержался индикатор, и если из него пил разумный человек, он оставался в своем обличье. А вот если козел.... ну помыслите сами: кто станет пить из копытца, если предварительно его предупредили, предупредили как человека разумного:"Не пей, козленочком станешь??? Только козел. А потом: ему и бояться-то нечего было. В глубине души мы все себя знаем, так ведь? Так вот могла ли Аленушка напугать Иванушку этой угрозой, если он и так знал уже про себя, что - козел? Вот он и пил, и не боялся ничего...
Наблюдая эйфорию, в которой находился горе-исследователь во время этой тирады, Владимир Иванович счел, что можно, не подвергая себя риску, поинтересоваться у товарища, чего же он, собственно, желает.
- Хм... И что вы предлагаете?
Бесноватый огонек в глазах одержимого потух. Взгляд прояснился, и он начал излагать тоном учителя на уроке:
- Я - литературовед. Занимаюсь русским фольклором и авторскими сказками. И недавно сделал ряд открытий в этой области. Последнее касается как раз этой сказки - про сестрицу Аленушку и братца Иванушку. Есть еще одна интересная задумка по фрейдисткому толкованию "Красной шапочки". Но это - позже... А сейчас я хочу предложить эту мою рукопись - трактовку. Она вас обогатит! Это - сенсация!
Владимир Иванович понял, что проблема решается на легкость легко. Доброжелательно улыбнувшись, он предложил:
- А вы оставьте рукопись... Знаете, это любопытно... Она нам очень-очень нужна... я чувствую, что нужна... - и сделал традиционное для таких случаев "дежурно-любезное" лицо.
Сумасшедший благодарно забормотал: "Сейчас-сейчас... только вам... эксклюзивно... ", достал из дипломата пачку копий рукописи, тут же быстренько убрал лишние и услужливо протянул экземпляр Владимиру Ивановичу.
- Там есть все мои координаты... уверен, что сработаемся!- с этими словами незнакомец удалился.
И тут все услышали мирный храп известнейшего порнографа. Бедолага вырубился - то ли от нервного напряжения, то ли от выпитого без закуски "снотворного".
- Эй, дружок! - игриво позвал его генеральный. - Хватит спать. Тут нам принесли очень... очень важную рукопись. Она нам пригодится... очень... Наташенька - тащите-ка селедочку!
Проснувшийся гений ошарашенно посмотрел на присутствующих и осведомился: многое ли он пропустил?
- Многое. - Поспешил расстроить его Владимир Иванович. - Мы тут с Наташей держали фронт... Пересказывать долго, но суть такая, что... помните сказочку про сестрицу Аленушку? Так вот там в копытце было... ха-ха... не угадаете... Наташа, как там эта еруднда называлась?... ха-ха... индикатор... Если верить этому козлику... ха-ха...
Похоже, генерального прошибло на смех. Порнограф мало что понял, но на всякий случай улыбнулся.
Тут подоспела и Наташа с закуской. Каждому хотелось расслабиться: Наташе - потому что она предвкушала завтрашний выговор - в отсутствие посторонних, Владимиру Ивановичу - чтобы снять стресс, а порнографу - просто потому что ему всегда этого хотелось.
Далее участники действа не помнили уже ничего. Кроме того, что весь вечер разговор крутился около козлов. А наутро, обнаружив себя в офисе, они принялись вспоминать подробности проведенного вечера. Восстановлению обстоятельств кутежа немало способствовали вещественные доказательства: разбросанная по офису одежда, откуда-то взявшиеся горы пустой тары и собственно сами участники праздненства, чьи физиономии являли живую улику.
- Эй, Алексеич... кажись, ты вчера куда-то звонил... - промычал, поднимая с пола телефон, Владимир Иванович...
- Не помню... - тупо отозвался "герой дня".
- Вы, кажется, домой звонили, - уточнила Наташа. которая уже успела привести себя в порядок и восстановить в памяти хоть частично события вчерашнего дня. - Сказали жене... сейчас... точно воспроизведу...Сказали:" На х... ты мне теперь, старая дура! я - великий. а ты ..." какую-то аббривеатуру ввернули... О! "Чмо", кажется... Да, так и сказали... И еще... (тут она скромно потупилась) про меня сказали. сказали: "мы теперь с Наташкой заживе-е-ем!" Да-да, именно так, нараспев сказали...
- Черт! - Алексеич явно чувствовал себя неважно. - Говорила мне мама: "Не пей, козленочком станешь..." Так налететь по глупому...
Наташа наморщила лобик и припомнила:
- А еще вы позвонили своему издателю... ну, тому самому, да... Домой. И сказали, что пусть подавится своими копейками. Вы от него уходите... и... кажется, два раза икнули в трубку...
Владимир Иванович слушал этот разговор выпучив глаза. Затем лицо его озарилось какой-то свежей мыслью и он начал интенсивно перерывать залежи бумаг на столе.
- Где? Скажите, где рукопись этого чудака? Да-да... теперь я кое-что понимаю... Козел... индикатор... О да! Вот почему я, скажите, не позвонил своей жене? Мне что, рассказать нечего было? (Наташа снова покраснела). А потому-что... Да где же его чертов телефон-то!!!
Алексеич виновато пожал плечами, потом помолчал, и, видимо предвидя реакцию и пятясь к двери, изрек:
- я на нем того... селедку вчера чистил...
Стены еще не проснувшегося издательства потряс не крик, а самый натуральный рык генерального:
- Козлы-ы-ы-ы-ы-ы-!!!]]> Рассказы http://litru.org/index.php?itemid=100 Thu, 27 Mar 2008 01:33:00 +0300 http://litru.org/index.php?itemid=99 - Я знаю, о чём ты грустишь, - сказал он.
Девушка с интересом посмотрела на него.
- О чём же?
- Ты тоскуешь по своей планете, но не знаешь, как туда вернуться.
- И ты можешь назвать мне эту планету?
- Я не знаю, как она называется, но это та самая планета, на которой девушкам дают такие необычные имена.
- Увы, улыбнулась Эллана, - я с той же планеты, что и все присутствующие здесь. А имя мне придумал папа. Он считал, что если имя будет необычным, то и жизнь тоже будет необычная, яркая. Но пока его надежды ничем не подтвердились, - добавила она, словно догадавшись, каким будет следующий вопрос.
- Можно мне называть тебя Эллой? – спросил Денис.
- Меня многие так зовут.
За разговором время пролетело незаметно. Гости стали расходиться по домам. Эллана и Денис тоже попрощались с Димкой и покинули его гостеприимную квартиру. Полчаса они ещё побродили по осеннему бульвару. Разукрашенные сентябрём листья покидали свои ветки и, кружась в неверном свете фонарей, ложились под ноги. Эллана оказалась вполне разговорчивой и приятной в общении девушкой, способной шутить и смеяться от души. Странно, что на вечеринке она держалась так замкнуто, ни с кем не танцевала и старалась избегать общения. Денис проводил её до дома. На крыльце подъезда девушка протянула ему руку и сказала:
- Спасибо за приятный вечер.
- Я провожу тебя наверх, - сказал Денис. – Мне так будет спокойнее.
Она словно чего-то испугалась.
- Нет-нет! Этого вовсе не требуется.
- Эллочка, - успокаивал он девушку, - я не напрашиваюсь в гости, понимаю: время позднее. Провожу тебя до двери и сразу уйду.
- Не надо, Денис! – сказала Элла умоляющим голосом. – Давай расстанемся здесь.
Озадаченный такой резкой переменой в её настроении он спросил:
- Мы увидимся ещё?
- Непременно увидимся, - ответила она.
Они договорились о встрече.
Ноябрь едва переваливал за середину, но зима уже прочно укрепила свои позиции. Повсюду лежал снег, а ядрёный сибирский морозец нередко пробирал до костей. Но словно вопреки погоде с каждым днём всё жарче разгорались чувства молодых влюблённых. Они уже не представляли себя друг без друга. Поскольку время года было неподходящим для прогулок в парке или у реки, то они нередко проводили время в каком-нибудь тихом уютном кафе под десерт и негромкую музыку. Иногда выбирались с лыжами в сосновый бор. Но стоило Денису проводить Эллу домой, как с ней происходила непонятная перемена. Выражение лица становилось испуганным. Торопливо простившись, она исчезала за закрытой дверью. Однажды, задержав её руку, Денис сказал.
- Если ты меня боишься, то стоит ли нам встречаться? Давай поставим точку.
Она в замешательстве взглянула на него, а потом распахнула дверь:
- Входи.
Они были вдвоём в её квартире, но не чувствовали привычной лёгкости в общении. Возникшая у дверей неловкость не проходила.
- Элла, я хочу понять, что происходит? – сказал Денис и, взяв девушку за плечи, попытался привлечь её к себе, но она тут же оттолкнула его, уперевшись руками в грудь. Обида и недоумение смешались у Дениса в душе.
- Элла, - повторил он, глядя девушке в глаза.
Она отвернулась к окну.
И вдруг догадка, словно молния, обожгла парня.
- Тебя изнасиловали?! – сказал он не то вопросительно, не то утвердительно. Девушка вздрогнула, плечи у неё затряслись, и она заплакала, уткнув лицо в ладони. Денис растерялся.
- Прости, - сказал он. – Я не хотел тебя обидеть.
С большим трудом он успокоил девушку, шептал ей какие-то слова, гладил по голове, как маленького ребёнка. Наконец, Элла успокоилась. Она рассказала Денису всё, что с ней случилось. Два года тому назад Элла встречалась с парнем, который ей очень нравился. Он был весёлым и обходительным, щедрым на подарки и комплименты. Однажды вечером, когда дома никого не было, парень напросился к ней на чашечку чая. Тогда-то она и узнала его по-настоящему. Девушка закончила рассказ, и они какое-то время сидели молча.
- Чем же всё это закончилось? – спросил Денис. – Его посадили?
- Да, - сказала Элла, - он получил полтора года, но, кажется, и этот срок отсидел не полностью.
- Всего полтора года?! – удивился Денис. – Почему так мало?
- Дело в том, что в нашем законодательстве нет строго определённого наказания за это преступление. Существует так называемая вилка между минимальным и максимальным сроком. И если есть возможность нанять хорошего адвоката, то можно сравнительно легко отделаться.
"Вот оно что! – со злостью подумал Денис. – Всё зависит не от степени виновности, а от степени возможностей".
- И теперь ты ненавидишь мужчин? – спросил он. – Тебе противна сама мысль о близости?
- Это не совсем так, - ответила Элла. – Во мне поселился какой-то зажим, страх, что я уже никогда не смогу жить полноценной жизнью. И я не могу ничего поделать с этим страхом, - она искоса взглянула на Дениса и робко спросила. – Ты не бросишь меня?
- И не надейся! – ответил парень. – Теперь нас двое, а страх один. Если мы будем доверять друг другу, он долго не протянет.
Денис ободряюще улыбнулся девушке, не подозревая, каким сильным окажется противник.

***

Как-то в субботу позвонил Димка.
- Слушай, Ден! – звучал в трубке его голос. – У меня сегодня с одним парнем намечается сделка. Он приедет с другом. Дело почти верное, но нужна подстраховка. Сможешь подкатить ко мне через часок?
- Что от меня требуется? – спросил Денис.
- Ничего. Только твоё присутствие.
- Ладно, Диман, я приеду.
Димка основательно приготовился к встрече. На столе стояла бутылка дорогого коньяка и приличная закуска. Партнера по сделке звали Аликом. Это был высокий красивый парень, безмерно уверенный в себе. Второго белобрысого крепыша звали Толиком. Ребята расселись вокруг стола. Дима сел напротив Алика, чтобы было удобнее вести переговоры. Но к обсуждению дел приступили не сразу. Под хороший коньяк было приятно посидеть, ведя ни к чему не обязывающие разговоры. Обстановка была непринуждённая, и парни наперебой рассказывали друг другу забавные истории. В рассказах Алика промелькнуло, что он уже успел побывать за решёткой.
- За что ты сидел, - спросил Димка.
Алик ухмыльнулся.
- Да так, побаловался с одной дурочкой.
У Дениса резко испортилось настроение. Ему захотелось взять тарелку и размазать по этой смазливой роже. Или встать и уйти. Но он обещал Димке, а подводить друга ему не хотелось.
- Слушай, за это же можно схлопотать хороший срок. Как тебе удалось легко отделаться? – опять спросил Димка.
- Очень просто! – ответил Алик. – Это в Штатах за любое преступление чётко обозначена мера наказания, а у нас существует, как бы это сказать…
- Вилка, - подсказал Денис.
- Вот-вот, вилка. Очень точное определение! – похвалил Алик. – Поэтому, если есть…
- … деньги и связи, - опять встрял Денис, - то можно нанять хорошего адвоката.
Алик поднял руки, словно сдаваясь.
- Я вижу, нет необходимости углубляться в эту тему, - сказал он. – Давайте лучше выпьем!
Он разлил коньяк по стопкам и торжественно провозгласил тост:
- За нашу российскую вилку!
Денис выпил вместе со всеми и, подцепив вилкой кусочек нарезанного колечками огурца, сказал, обращаясь к Алику.
- А с виду не скажешь, что ты озабоченный.
Алик недовольно посмотрел на него:
- А кто тебе сказал, что я озабоченный? Если хочешь знать, у меня по части баб никогда не было напряга. Я их столько поимел, сколько тебе и не снилось. Причём были красавицы – не чета той недотроге.
- Чего же ты к ней полез?
- Да так, блажь нашла, - Алик опять усмехнулся. – Уж больно имя у неё чудное, вот меня и повлекло.
Дениса словно ударило током. Он замер с открытым ртом, так и не успев положить в него огурчик. Значит, вот он – виновник всех несчастий! Сидит и ухмыляется. Денис вспомнил Эллу, её робкие надежды и тихое отчаяние. И всему виной эта самодовольная скотина, походя калечащая людей. Ещё и рассказывает об этом, ничуть не стесняясь.
Истошный вопль вывел Дениса из задумчивости. Он растерянно огляделся. Димка и Толик повскакивали со своих мест и испуганно смотрели на него. Алик метался по комнате, поднеся ладони к лицу и жутко крича. Под правым глазом у него торчала вилка с нанизанным на неё огуречным колечком. Денис медленно поднялся из-за стола и направился к выходу. Возле двери остановился.
- Извини, - сказал он Димке. – Кажется, я сорвал тебе сделку.

***

Элла очень обрадовалась его приходу. Денис поставил на стол бутылку лёгкого виноградного вина.
- Найдётся что-нибудь на закуску?
- А что, есть повод для торжества? – с улыбкой спросила девушка.
- Есть.
Она быстро накрыла на стол. Денис наполнил бокалы.
- Ты сказал, что есть повод. За что будем пить? – спросила Элла.
- За нашу российскую вилку, - сказал Денис.
- За что? Какую ещё вилку? – девушка в недоумении смотрела на него.
- Обычную, из нержавеющей стали. За вилку, воздавшую по заслугам подлецу, для которого закон не писан.
Денис рассказал ей о сегодняшнем происшествии. Элла была в ужасе.
- Господи, что ты натворил! Тебя же посадят, - повторяла она.
- Да, посадят, - с Дениса вмиг слетела бравада. – А поскольку у меня нет ни денег, ни связей, то срок мне могут отмерить по самым крайним зубцам. Но, может быть, теперь у тебя всё наладится: избавишься от страха, выйдешь замуж…
- Не говори глупостей! – воскликнула Элла. – Я ни за что тебя не брошу!
- А если меня посадят лет на семь?
- Хоть пожизненно – я всё равно буду ждать тебя.
Несколько минут они сидели молча. Потом Денис поднялся.
- Мне пора, - сказал он. – Будет лучше, если я явлюсь в милицию сам.
- Элла тоже встала и подошла к нему.
- Не уходи, - сказала она едва слышно. – Останься до утра. Здесь тебя вряд ли станут искать. Пусть эта ночь будет нашей. Я уверена: сегодня у нас всё получится.
Она обвила его шею руками и заплакала. Денис крепко прижал девушку к себе, гладил её волосы и повторял.
- Да, конечно, я останусь до утра. Непременно останусь. Тюрьма подождёт. У нас всё будет прекрасно.
-----------------------------------

© Геннадий Дорогов, 2002 г.

Рассказ был опубликован в газете "Воскресные окна", г. Кемерово.]]> Рассказы http://litru.org/index.php?itemid=99 Wed, 26 Mar 2008 01:33:00 +0300